Сьогодні

И Н Ф О М А Ц И Я по интервью Министра социальной политики Украины

29 мая 2013 года
№ 306

И Н Ф О М А Ц И Я
по интервью Министра социальной политики Украины
 

Газета «Зеркало недели» №18 от 24 мая 2013 года - интервью Натальи Королевской: самые острые вопросы социальной политики  

P.S.   –  комментарии ВООИ «Союз Чернобыль Украины»

— Вы упомянули закон о чернобыльцах. Ждут ли нас в этом году акции протеста "чернобыльцев" и "афганцев"? Есть ли с ними какие-то договоренности?
— Для того, чтобы обсуждать вопрос "чернобыльцев", необходимо понимать ситуацию в целом. В этом году на льготы пострадавшим от аварии на Чернобыльской АЭС в государственном бюджете предусмотрено чуть больше 11 млрд грн — на 2 миллиона "чернобыльцев". Чтобы полностью выполнить закон, принятый еще во времена СССР, необходимо 88 млрд грн. Для сравнения: на все выплаты семьям с детьми, малообеспеченным семьям, детям-сиротам, инвалидам с детства, детям-инвалидам — а это 13 миллионов украинских граждан самой уязвимой категории — в этом году предусмотрено в бюджете около 40 млрд грн. То есть в среднем — 5500 грн на одного чернобыльца (почти в два раза больше тех 3077 грн, которые государство может себе позволить потратить на сироту или инвалида). Очевидно, что дополнительных средств для полного обеспечения всех "чернобыльцев" льгот и доплат, предусмотренных законами, в бюджете нет.
С другой стороны, давайте посмотрим, какие именно льготы положены "чернобыльцам" по закону: многое из принятого 20 лет назад сегодня потеряло актуальность. Мы живем в другой стране, изменилась социально-экономическая ситуация. Но навязывать людям решение сверху, что им сегодня важнее и нужнее, будет абсолютно несправедливым.
Поэтому крайне важно, чтобы сами "чернобыльцы" четко сформулировали свою позицию и расставили приоритеты. В таком формате диалог станет куда более конструктивным и результативным.
Я десятки раз встречалась с "чернобыльцами", с общественными организациями, их представляющими. Объединив и проанализировав все их требования, мы выделили несколько общих направлений, по которым практически ни у кого нет возражений, и которые можно реализовать в краткосрочной перспективе. Всего их три: решение вопроса сохранения статуса "чернобыльцев" за детьми, теряющих его по достижению 18-летнего возраста; восстановление справедливости по отношению к вдовам "чернобыльцев"; наведение порядка в областных комиссиях по заработкам "чернобыльцев". Считаю, что решив эти задачи, мы сможем идти дальше по восстановлению социальной справедливости для пострадавших от аварии на ЧАЭС.
— Сроки? Как скоро планируете решить эти вопросы?
— Первый в этом списке — законопроект по закреплению статуса за детьми-"чернобыльцами" по достижении 18 лет. Таким образом, мы сможем дать им социальную защиту и сохранить право на необходимое медицинское обслуживание.
Законопроект будет подан Министерством на рассмотрение правительства до конца июля.
Второй пункт нашей "краткосрочной" программы — по вдовам "чернобыльцев". Считаю серьезной несправедливостью то, что сейчас происходит. Если умирает "чернобылец", вдова должна доказать, что его смерть связана с Чернобылем. И только тогда она получит дополнительное пособие. А если, например, человек был очень болен, и это было связано с Чернобылем, но попал под машину, то она уже не получает этого пособия. Я считаю это страшной несправедливостью! Законопроект по этому вопросу уже подготовлен и направлен на согласование министерствам.
— На ближайшей сессии можно ожидать?
— Я отвечаю за работу министерства — мы сделаем в срок, за парламент я не отвечаю и гадать на кофейной гуще не хочу.
Третий вопрос "краткосрочной" программы — наведение порядка в комиссиях по заработкам "чернобыльцев", которые должны функционировать во всех областях. Однако в ряде регионов они существуют лишь на бумаге. Сплошь и рядом — бюрократическая волокита, решения принимаются только в единичных случаях. Всего за год их принято около 300…
Сейчас мы обратились к общественным организациям, чтобы они взяли под контроль эту ситуацию. Где есть бесспорные доказательства у человека, что он принимал участие в ликвидации аварии, что он действительно работал в чернобыльской зоне, — решения должны приниматься комиссией оперативно и в интересах этого человека.
На этих трех вопросах, как самых несправедливых по отношению к "чернобыльцам", мы и сконцентрировали сейчас свое внимание.
— Что делается для проверки статуса "чернобыльцев"? В 1991 г. во всем Советском Союзе статус ликвидатора имели 400 тыс. человек. Сегодня только в Украине их уже 2 млн. Сами "чернобыльцы" рассказывают истории о том, как в результате коррупционных приписок списки ликвидаторов увеличиваются в геометрической прогрессии. Можно ли составить список настоящих инвалидов Чернобыля, чтобы 11 млрд грн — огромные на самом деле деньги — поступали прежде всего тем, кто больше всего в этом нуждается, а не тем, кого записали в неизвестные годы, и у кого нет видимых проблем со здоровьем?
P.S.   Ошибка: в Советском Союзе было 863 тысячи участников      ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
— Уточняю цифры: сегодня в Украине статус "чернобыльцев" имеют два млн 132 тыс. 257 граждан. Из них 243 тыс. 456 чел. — непосредственно ликвидаторы. Еще 116 тыс.758 чел. — инвалиды вследствие Чернобыльской катастрофы, один млн 888 тыс. 801 чел. — граждане, относящиеся к потерпевшим от этой катастрофы. Комиссии, занимающиеся этим вопросом, работают при областных администрациях. Дело о присвоении статуса "чернобыльца" пересматривается в случае, если поступает соответствующее обращение.
В целом, вопрос сложный и неоднозначный.
Считаю, что эти функции должны взять на себя общественные организации "чернобыльцев", но они не хотят брать на себя ответственность за лишение статуса. Я к ним обращалась — пока жду их ответного шага. Потому что если в эту деликатную сферу вмешается государство, любое решение будет вызывать подозрение в злоупотреблении со стороны одних и недоверие со стороны других.
P.S.   Ошибка: ВООИ «Союз Чернобыль Украины» неоднократно обращалась к Уряду Украины о проведении проверок установления статуса участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, тем, кто получил этот статус по решению суда.
— Накануне 26 апреля вы ездили на ЧАЭС. Каковы перспективы чернобыльской зоны?
— Сегодня многие цепляются за статус населенного пункта чернобыльской зоны, но на самом деле такой статус — это недостаток, а не преимущество.
Поясню: сегодня 2143 населенных пункта имеют у нас статус загрязненных. С одной стороны, там люди получают две грн в месяц на питание, бесплатное питание для детей в школах и еще какой-то пакет (условно) социальных льгот. И все. Но пока населенный пункт формально значится в зоне загрязнения, туда не придет инвестор: она останется дотационной и с постоянными проблемами, на которые не хватит никаких средств. Люди и дальше будут без работы, инфраструктура будет и дальше разрушаться и т.д.
Прошло последнее обследование Министерства экологии. Только 400 населенных пунктов — из 2143 — сегодня действительно по экологическим нормам еще не соответствуют стандартам для безопасного проживания. Но мы понимаем, что взять и просто лишить "чернобыльского" статуса более чем 1700 сел и городов нельзя. Считаю, что менять статус должны только по инициативе людей, а не решением чиновников.
— Они же никогда не откажутся.
— И правильно сделают. Чтобы отказаться, нужно получить что-то более эффективное взамен. Уверена, что людям необходимо предложить выбор: в обмен на статус зоны с повышенным уровнем загрязнения — статус территории приоритетного развития. Вдохнуть жизнь в эти территории можно и нужно, развивая экономику и создавая рабочие места. В частности, я предложила сделать пилотный проект по Славутичу. Среди прочего он предполагает увеличение строительства социального жилья и создание рабочих мест.
— Вы заявили о намерении пересмотреть нормы финансовых выплат по определенным статьям "чернобыльских" программ. Каких норм это коснется?
— Да, я считаю, что нужно не имитировать социальную защиту, а реально защищать нуждающихся.
Необходимо менять подходы и четко расставить приоритеты. Например, если человек получил онкологическое заболевание вследствие Чернобыля, то государство обязано оказать ему всю возможную помощь на лечение. Да, речь о больших средствах. Но и социальная защита в данном случае реальна. Другой пример: если у человека инвалидность первой группы, мы должны брать на себя ответственность и лечить его. Не нужно обеспечивать всем символическое содержание, как это делается сейчас.
"Чернобыльским" законом у нас предусмотрено более 50 льгот. Из них больше половины работают абсолютно неэффективно, но они числятся, галочки стоят. Сегодня эти льготы необходимо переформатировать, четко определить, по каким из них государство должно взять на себя обязательства и выполнить в полном объеме. Люди, таким образом, смогут получить реальную защиту.
— В прошлые годы руководство "афганских" и "чернобыльских" организаций принимало участие в акциях протеста. Мы не говорим сейчас о политической составляющей. Мы говорим о том, что те люди, которые находились в диалоге с министерством, выходили на баррикады. Если с этими людьми есть контакт, каково их настроение? Революционное или нет?
— Настроение у всех абсолютно разное. И всегда найдется пару тысяч готовых к активным действиям. Я понимаю: если у человека 35 тыс. грн пенсии, выигранной по суду, а ему сегодня платят пять тысяч, конечно, есть ради чего пойти на митинг. Но помочь ему в этом случае ничем не могу: уговорить его отказаться от 30 тыс. я не в силах. Конечно, не все, кто "на баррикадах", как вы выразились, пришли на них из-за 30 тыс. грн. Но такие случаи — не редкость. Вместе с тем, в этом и заключается демократия, когда люди имеют возможность выдвигать свои требования и бороться за них.