Горячие новости
2020-09-24 16:14:05
Інформаційне повідомлення про зустріч з керівництвом Мінсоцполітики
2020-09-14 12:41:28
Заступнику ВГОІ ПЧ "Відлуння Чорнобиля" Т.П.Майоренко
2020-09-14 12:39:28
Міністру соціальної політики України М.В. Лазебній
2020-09-08 15:28:54
Верховна Рада України про результати розгляду листа
2020-09-08 15:26:31
Міністерство соціальної політики про результати розгляду листа

Поиск по сайту
По всему сайту
В разделе Новости
В разделе Архив

Статей: 81

Б. А. Куркин "Бремя «мирного» атома"


Глава I
АПОКАЛИПТИЧЕСКИЙ УДАР, или О ЧЕМ НЕ ПИСАЛИ ТОГДА ГАЗЕТЫ

В субботу и воскресенье 26 и 27 апреля 1986 года жители Припяти, города энергетиков Чернобыльской АЭС имени В. И. Ленина, как и положено, отдыхали после очередной трудовой недели: дети возились в песочницах, резвились на молодой траве, взрослые играли в футбол, разбивали за городом палатки, вдыхая полной грудью весенние ароматы, справляли шумные свадьбы и, как водится в таких случаях, кричали: «Горько!» Не вызывал ни у кого беспокойства и дым над четвертым энергоблоком. Людям еще ничего не сообщили, и потому никто из них еще не знал, что все они уже приговорены логикой предшествующих событий стать участниками и жертвами невиданной доселе ядерной трагедии, и в этот момент они лишь договаривают свои последние реплики в ее прологе... ...Все мыслимые и немыслимые ошибки и преступления, предусмотренные и не предусмотренные уголовным законодательством, были уже совершены, и изменить что-либо было уже невозможно. В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года в реакторе РБМК-1000 четвертого блока Чернобыльской АЭС пошла неуправляемая реакция деления - реактор «пошел в разгон»...Температура установленных в циркониевых трубах урановых топливных стержней выросла до нескольких тысяч градусов, и охлаждающая их вода мгновенно превратилась в пар. В условиях высокой температуры цирконий вступил в реакцию с водой - выделился водород. Это усугубило аварию. Грянул взрыв. Он порвал, словно гнилые нитки, две тысячи стальных и циркониевых труб и коммуникаций, соединявших активную зону с верхним перекрытием реактора, и «выстрелил» в звездное небо этой полуторатысячетонной плитой. Оторванная стальная махина на мгновение зависла над чревом развороченного реактора, медленно повернулась и рухнула ребром в помещении центрального зала на остатки реактора, выдавив из него обломки конструкции активной зоны и все прочее... Брызнувшие в разные стороны обломки урановых топливных стержней, труб и куски графита, разогретые до тысячи градусов, от соединения с кислородом воздуха вспыхнули бенгальским огнем и посыпались на крышу соседнего турбинного зала, покрытую рубероидом, строжайше запрещенным к использованию его на строительстве АЭС бесчисленными инструкциями. Проваливаясь в плавящуюся трясину прожигающего сапоги рубероида, открытые чудовищной силы гамма- и нейтронному излучению, вдыхая радиоактивные аэрозоли (специальных защитных костюмов на Чернобыльской, как и на других, АЭС не было) в смертельное сражение вступили пожарные - вечная им память, ...Уже шли первые сообщения о тяжелой аварии в Чернобыле, а с высоких трибун в наших атомных ведомствах по-прежнему исторгались победные реляции, в одной из которых все же прозвучала легкая досада по поводу случившегося. Прозвучала и растаяла... ...Утром 26 апреля в Киеве и Минске разом сошли с ума счетчики радиоактивности. Однако когда сотрудники Института ботаники АН УССР попытались выяснить причину случившегося, то в институт немедленно явились серьезные дяди и строго «указали» на сугубую секретность происходящего, после чего в целях недопущения паники и расползания провокационных слухов опечатали... счетчики. Однако, вместо того чтобы проконсультироваться у ученых, как защитить вверенное им население от радиоактивного поражения в самый опасный период после аварии, власти Советской Украины решили не отягощать себя «пустыми хлопотами в казенном доме». Конечно, можно говорить о том, что их поведение - не что иное, как обычная глупость времен застоя. Но если это и была глупость, то она почему-то не помешала им не мешкая вывезти своих детей подальше от Киева, в то время как детям «простых смертных», равно как и их родителям, надлежало пребывать в счастливом неведении и во избежание паники копить в своем организме радиоактивную грязь. И если власти Украины и Белоруссии в первые дни после аварии не предприняли и сотой доли того, что должны были сделать для защиты соотечественников от грозной опасности (первые необходимые рекомендации были даны в Киеве лишь спустя 10 дней), то совершенно иначе повели себя власти западноевропейских стран. Прошло всего несколько дней после аварии (о которой в Скандинавии узнали лишь 28 апреля), а финны уже выпустили второй бюллетень, в котором указывалось, как должен вести себя человек на зараженной территории, давались рекомендации, где можно гулять детям, когда, сколько и в каких районах пасти скот, что есть, что пить и многое-многое другое. У нас же, на родине катастрофы, об этом не было напечатано НИЧЕГО. А покуда официальных сообщений не было, то проезжавшие через пораженные зоны автомобили «развозили» по городам и весям нашей Родины радиоактивную грязь, не встречая, по понятным причинам, никакого «противодействия» со стороны ГАИ, то есть не подвергаясь дезактивационным мерам, необходимым в таких случаях. Очень дорого обходятся народу запоздалые официальные сообщения об авариях на АЭС. Впрочем, не одни сотрудники Института ботаники зарегистрировали повышение радиационного фона. Моментально забили тревогу и «пошли по инстанциям» и их коллеги в Швеции. 28 апреля 1986 года шведская метеостанция в Студсвике зарегистрировала повышение уровня радиоактивности «вдвое по сравнению с нормальным. В небольших по площади районах к северу от Стокгольма, где прошли дожди, доза увеличилась до 1 миллирентгена в час, что в 100 раз выше нормы» (Wade N. A. World beyond Healing: the prologue and aftermath of nuclear war. New York; London: Norton, 1987, р. 72). В тот же день - в понедельник 28 апреля - около часу пополудни к зданию Госкоматома, что в Старомонетном переулке Москвы, подкатили два автомобиля с дипломатическими номерами. Спешно покинувшие их шведские и финские дипломаты направились прямиком к тогдашнему председателю Государственного комитета по использованию атомной энергии (ГКАЭ) А. М. Петросьянцу, чтобы получить от него информацию о случившейся в СССР ядерной аварии. Каково же было их изумление, когда т. Петросьянц сообщил им, что вверенное ему ведомство подобной информацией не располагает. Посыпая себе голову пеплом (слава богу, не радиоактивным), заморские «просители» удалились. Но, поскольку по всем проделанным в Швеции и Финляндии расчетам, источник аварии находился именно в СССР, то им через несколько часов пришлось побеспокоить т. Петросьянца вторично. Очевидно, председатель ГКАЭ не смог удовлетворительно объясниться и после короткого препирательства вынужден был сдаться «на милость науки»: «Да, случилось. Да, у нас. А с кем не бывает?» ...Отчего-то вспомнился в этой связи инцидент с южнокорейским «Боингом». В один из сентябрьских вечеров в программе «Время» выступил политический обозреватель, писатель и драматург Г. Боровик и в присущей ему раскованной манере дал достойный отпор провокационным измышлениям западных информационных агентств о том, что южнокорейский «Боинг» был якобы сбит советскими истребителями ПВО. Слухи эти Г. Боровик решительно отверг и опроверг, заявив, что западные агентства в очередной раз что-то затевают, стремясь, как водится, что-то «посеять», ну и натурально, чего-то там «подорвать». Самолет, по его словам, пропал, точнее, исчез с экранов советских локаторов, и где он теперь, мы не знаем, да нам это и неинтересно. Неизвестно, какая пучина его поглотила, а мы-то здесь при чем? И так умно, резко и жестко говорил т. Боровик, что всех нас в очередной раз невольно охватило чувство брезгливости и недоверия к западной пропаганде. А буквально через день специальные корреспонденты ЦТ во все той же программе «Время» уже брали интервью у советских перехватчиков, перехвативших-таки, несмотря на темное время суток (правда, с чудовищным запозданием), и «пресекших» (как выражались тогда) полет южнокорейского самолета-шпиона. I После такой «конфузии» другой бы на месте т. Боровика скорбел о загубленной навек карьере. Другой, но не т. Боровик. Вскоре после досадного казуса председатель Советского комитета защиты мира, писатель, драматург и политический обозреватель т. Боровик уже разоблачал очередные мифы буржуазной пропаганды о чернобыльской «беде». «Здесь :- Чернобыль, там - черномиф», - пытался каламбурить он. (Неясно, правда, что хуже: черный миф - там или черная быль - здесь.) Но и это прошло и позабылось. И вот уже многоуважаемый Генрих Аверьянович ведет острый, принципиальный, мужественный и честный «монолог со зрителем» о проблемах духовности и интернационализма, поучая нас тому, каким должен быть истинный патриот и просто честный и порядочный человек. Но Г. Боровик не ограничился лишь телевизионной трибуной для высказывания своей идейно-нравственной позиции. Он взошел еще и на трибуну XIX партконференции и недрогнувшим голосом сказал: «Мелкие сиюминутные выгоды, которые мы получаем, не сообщая вовремя о Чернобыле, о сбитом южнокорейском самолете, о событиях в Нагорном Карабахе, оборачиваются для нас необратимыми потерями». Потерями - да. Остается только сожалеть, что эта мысль не прозвучала из уст ее автора значительно раньше. Но вернемся к Чернобылю. Очевидно, виною такому досадному недоразумению, случившемуся с т. Петросьянцем, было то, что газетные сообщения явно запаздывали. Впрочем, первое из них появилось лишь 30 апреля и гласило: «На Чернобыльской атомной электростанции произошла авария, поврежден один из атомных реакторов. Принимаются меры по ликвидации последствий аварии. Пострадавшим оказывается помощь. Создана правительственная комиссия» («Известия», 30.04.1986). А во втором отмечалось, что, «по предварительным данным, авария произошла в одном из помещений 4-го энергоблока и привела к разрушению части строительных конструкций здания реактора, его повреждению и некоторой утечке радиоактивных веществ (курсив мой. - Б. К.). Три остальных энергоблока остановлены, исправные и находятся в эксплуатационном резерве... В настоящее время радиационная обстановка на электростанции и прилегающей местности стабилизирована» («Известия», 1.05.1986). Любопытно в этой связи было бы сравнить первые публикации о чернобыльской катастрофе и первую публикацию о Хиросиме, появившуюся в японской прессе через два дня после атомной бомбардировки. Она также чрезвычайно лаконична и вместе с заголовком укладывается в несколько строк: «Вражеские самолеты прилетели в Хиросиму и сбросили бомбу нового типа. Причинен значительный ущерб, подробности исследуются» (Агафонов С. «Огонь Хиросимы», «Известия», 6.08.1986). Утром 26 апреля из Москвы в Чернобыль вылетела первая группа специалистов, а следом за ней отправилась правительственная комиссия («Правда», 2.06.1986). Выходит, председатель Госкоматома т. Петросьянц так ничего об этом и не знал. А как сообщил корреспондентам «Шпигеля» председатель правления АПН В. М. Фалин, уже в понедельник 28 апреля состоялось заседание Политбюро, на котором был заслушан подробный доклад созданной в субботу правительственной комиссии («Шпигель», № 20, 12.05.1986, с. 139), а сам т. Фалин, в отличие от т. Петросьянца, уже в воскресенье 27 апреля знал о крупной аварии Украине (там же).Очевидно, до т. Петросьянца так никто и не мог дозвониться в течение трех суток. Что ж, у нас и не такое случается. Сравнение этих публикаций, проделанное нами «для пользы юношества и всеобщего любопытства», наводит на мысль о важности углубления «гласности», дабы впредь т. Петросьянц мог своевременно узнавать о «проходящих по его ведомству» ядерных авариях не от варяжских гостей, а хотя бы из советских газет. А тем временем западные державы, включая официальных представителей и общественность, резко осудили СССР за попытку сокрытия информации о ядерной аварии, ибо, по их мнению, это привело к тому, что в ряде случаев не было своевременно принято надлежащих мер защиты от радиоактивной грязи, разбрасываемой чернобыльским реактором «по всем европам». Впоследствии генеральный директор МАГАТЭ X. Блике отметил, что хотя «в СССР информация и запаздывала, была неполной, но скорее всего правильной» («Литературная газета», 24.02.1988). Эту же мысль высказали и советские журналисты А. Коваленко и Н. Петренко, подчеркнувшие, что «наша печать, как правило, запаздывает с оперативной информацией, дает проверенные, но часто не полные сведения, что заставляет многих людей обращаться за «разъяснениями» к радиоголосам» (там же). Интересно, а что бы сказали названные авторы о разведслужбе, поставляющей сведения «проверенные», хотя и «неполные» и к тому же с запозданием? Представим себе, к примеру, начальника разведки дивизии, докладывающего «наверх», что хотя его сведения о прорвавшем фронт противнике «получены с запозданием» и «неполные», но зато совершеннодостоверные и никакому сомнению не подлежащие, в чем «товарищ генерал» может самолично убедиться, выглянув в окошко: неприятельские танки уже отчетливо видны без бинокля. Видимо, эти грустные размышления побудили высказать прежнего председателя правления АПН В М. Фалина мысль о том, что «кредит доверия мы исчерпали» или близки к тому, чтобы «исчерпать»? («Правда», 13.01.1988) В этой связи любопытен диалог, состоявшийся между председателем правления АПН т. Фалиным и корреспондентами западногерманского журнала «Шпигель». Вот небольшая выдержка из него: «Шпигель»: Итак, в Москве уже в воскресенье стало известно, что произошла крупная авария. Стало быть, критика, раздававшаяся из Скандинавских стран относительно того, что они были информированы слишком поздно, оправданна. Фалин: Насколько я в курсе, одна соседняя страна знала об этом совершенно точно. «Шпигель»: Какая? Фалин: Та, что расположена совсем рядом. Следовало предполагать, что радиоактивные осадки могут выпасть на ее территорию. В остальном следует учитывать, что ни для одной из соседних стран не существовало опасности заражения большим количеством радиоактивных веществ, которые бы нанесли ущерб их здоровью. «Шпигель»: Но еще в понедельник, то есть по прошествии весьма значительного времени после аварии, представителям Скандинавских стран говорилось, что ничего не произошло. Фалин: Вашу информацию я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Я не знаю, с кем говорили по этому поводу скандинавы. Скорее всего они обращались лишь к младшим чиновникам...Разумеется, по прошествии определенного времени стало ясно, что информацию об аварии следовало дать не в понедельник, а еще в воскресенье. «Шпигель»: Куцую информацию ТАСС на восьми строках... Фалин: Это была информация для общественности. Насколько я информирован, было и другое, более развернутое сообщение для затронутых аварией стран. (Нас этим не удивишь: мы привыкли, что все лучшее у нас - на экспорт. - Б. К.) «Шпигель»: Нет. Ваш посол в Бонне Ю. Квицинский передал федеральному правительству то же самое краткое сообщение «От Совета Министров СССР». Фалин: Очевидно, эту информацию получили не все послы, а лишь те, что аккредитованы в соседних с СССР странах». И так далее («Шпигель», № 20, 12.05.1986). Находящийся в момент чернобыльской аварии в США посол по особым поручениям В. Ломейко, отвечая на вопрос корреспондентов, отчего компетентные органы в СССР не оповестили вовремя мировую общественность о ядерной аварии, проявил не меньшую находчивость: «Когда в семье кто-то умирает, -сказал он, - никто же не выбегает на улицу; и не кричит: «Смотрите, что у нас случилось!» Существуют ведь такие понятия, как такт, но он является продуктом длительного развития культуры» («Шпигель», № 20, 12.05.1986, с. 135). Приятно, конечно, что нашим дипломатам не чуждо понимание процессов формирования культуры. Жаль, однако, что т. Ломейко не осознал той элементарной вещи, что задержка с объявлением о ядерной аварии может нанести и наносит огромный ущерб здоровью соотечественников ввиду несвоевременного принятия необходимых элементарных мер радиационной безопасности. Делать вид, что ничего не случилось, когда «течет» реактор, значит, сознательно наносить вред здоровью людей. Увы, приходится объяснять такие вещи тем, кто представляет нашу страну за рубежом. А в это время власти и большая пресса ФРГ, как с грустью констатировал политический обозреватель «Известий» В. Лапский, ждали только повода, и вот, как водится в подобных случаях, «из котла, в котором булькает антисоветская похлебка, поползла густая пена» (Лапский В. Нелепое шоу. «Известия», 7.05.1986), а американская пресса, деликатно подчеркивал А. Палладин, «сбросила даже «маскхалат» непредвзятости и верности фактам, открыто применяя принцип «одна баба сказала» (Палладии А. Злопыхатели «Известия», 6.05.1986). А покуда советские дипломаты и журналисты вели изнурительные дискуссии, посмотреть, что же произошло в Чернобыле, срочно прилетели Р. Гейл (США). Тарасаки (Япония) и какая-то не ведомая никому знаменитость из Израиля. ...Первый выброс из разрушенного реактора пошел на запад и северо-запад. Второй двинулся на север и захватил часть Белоруссии. Затем ветер в очередной раз изменил направление, и радиоактивное облако прошло между Киевом и Каневом. Радиоактивная грязь оседала на леса, реки, озера, болота, сельскохозяйственные угодья. В Белоруссии на сельскохозяйственные угодья пришлась половина загрязненных земель, на Украине и того больше. Смертоносное пятно расползалось в пространстве и на картах, образуя то, что позже назовут, учитывая имеющийся уже ассоциативный ряд, жутковатым словом «ЗОНА». «Зона» стала порождать чудеса. Обезумевшие, сбившиеся в целые табуны куры стали набрасываться на утрачивающих координацию движений лисиц,норовя выклевать им глаза, собаки, брошенные своими эвакуированными хозяевами, ушли в леса, образуя стаи наподобие волчьих, возникли невиданные до-селе сообщества растений. Человек ушел, и в леса стали возвращаться изгнанные им оттуда звери. Что-то принесет им новая жизнь в «зоне»? А в самом Киеве неожиданно появилось огромное количество дохлых мышей и крыс, как известно, хорошо (при жизни) переносящих радиацию. И словно во исполнение бредовых витийств Трофима Лысенко, ели буквально на глазах стали превращаться в сосны, как-то вдруг возникли целые «леса чудес», породившие уже массу завораживающих воображение взрослых и детей дивных и страшных легенд, но дорога в которые человеку, любящему жизнь, заказана... («Знание - сила», № 8, 1988). Так что же такое Чернобыль? «Это ужасная катастрофа, - ответил на вопрос корреспондента «Шпигеля» академик А. Сахаров. - Никто из специалистов в области ядерной энергии не предполагал, что может произойти такая страшная катастрофа. Огромная территория подверглась сильнейшему радиоактивному заражению. Пострадали многие сотни тысяч людей. Я еще в 1956 г. писал о воздействии испытаний атомного оружия на биосферу. Тем не менее сложившаяся после Чернобыля экологическая ситуация явилась полной неожиданностью» («Шпигель», № 2, 5.01, 1987, с. 102). Как известно, загрузка реактора РБМК-1000 составляет 180 т, а обогащение 1,8% (это означает, что уран-235 составляет 1,8% от массы урана-238). Иными словами, в каждой тонне топливной загрузки содержится в среднем чуть больше 10 кг радиоактивных осколков, а в миллионном блоке РБМК на каждый данный момент около 1800 кг осколков, то есть страшных радиоактивных отходов, не считая так называемой «наведенной» радиоактивности. Этим термином обозначается радиоактивность, образовавшаяся в результате облучения материалов, составляющих активную зону реактора, его внешние металлоконструкции и прилегающие к реактору внешние строительные и технологические сооружения и оборудование. Суммарный объем этих радиоактивных материалов составляет уже многие тысячи тонн. Итак, если верить нашей прессе, 3,5% продуктов деления и активации, накопленных в злосчастном реакторе четвертого блока Чернобыльской АЭС, были выброшены в атмосферу... (Информация об аварии на Чернобыльской АЭС и ее последствиях, подготовленная для МАГАТЭ. «Атомная энергия», т. 61, вып. 5, ноябрь 1986, с. 317). Суммарный выброс жидких радиоактивных отходов составил приблизительно 63 кг (при этом указанные данные рассчитаны на 6 мая 1986 г., хотя реактор продолжал «гореть», правда, с меньшей силой, до 10 мая). Много это или мало? Для сравнения: при взрыве атомной бомбы на каждую килотонну тринитротолуола (Кт ТНТ) приходится 37 г продуктов деления, то есть продуктов деления того же самого сорта, которые производятся ядерным реактором (см.: Тимофеев Б. Н., Несытов Ю. К. Прогнозирование радиоактивного заражения. М., Воениздат, 1969). Мощность А-бомбы, сброшенной на Хиросиму, составляла 20 Кт, следовательно, в результате ее взрыва образовалось 740 г страшных радиоактивных отходов. (Смерть на временном хранении. «Московский комсомолец», 10.11.1988.) А теперь сравним: 63 кг и 740 г. Иными словами, выброс радиоактивных веществ из реактора четвертого блока Чернобыльской АЭС эквивалентен количеству отходов, образовавшихся врезультате взрыва 90 атомных бомб, сброшенных на Хиросиму... Впрочем, вряд ли кто-нибудь удивится, если узнали ет впоследствии, что суммарный выброс чернобыльского реактора составил не 3,5%, а все 40-50%. Слишком многие кровно заинтересованы в том, чтобы приуменьшить масштабы бедствия. Символично, что на дне политинформации, состоявшемся в Институте атомной энергии 17 сентября 1986 г., на котором руководство института излагало свою, ставшую официальной, версию причин катастрофы, всякие дискуссии среди научных сотрудников на эту тему были запрещены. Запрещено им было и задавать вопросы руководству. («Литературная га зета», 20.07. 1988). При этом следует подчеркнуть, что в Хиросиме основная радиоактивность (кроме нейтронного и гамма-излучения, действовавшего мгновенно) была поднята в виде радиоактивных атомов и аэрозолей на иысоту нескольких километров мощными восходящими потоками воздуха, образовавшимися вокруг эпицентра взрыва (известное грибовидное облако атомного взрыва), и рассеялась в атмосфере. В Чернобыле же основная радиоактивность осела вокруг станции. Таким образом, масштабы радиоактивного заражения в Хиросиме не в 90, а во много раз меньше, чем в Чернобыле. Однако правильнее было бы все же говорить, что Чернобыль и Хиросима просто несопоставимы по целому ряду объективных факторов. Итак, суммарный выброс продуктов деления (ПД) в Чернобыле (без радиоактивных благородных газов) составляет 5*107 кюри, что соответствует примерно 3,5% общего количества радионуклидов в реакторе на момент аварии (Информация об аварии на Чернобыльской АЭС и ее последствиях, подготовленная для МАГАТЭ. «Атомная энергия», т. 61, вып. 5, ноябрь. 1986, с. 317) (* В журнале опубликовано краткое изложение информации, представленной советскими экспертами в МАГАТЭ, из которого изъяты наиболее «тревожные» для советского читателя сведении об аварии. Полный же текст доклада так и не был опубликован), а по подсчетам Дж. Нокса из Ливерморской лаборатории, «реактор накопил 8*107 кюри йода-131 и 6*106 кюри цезия-137, большая часть этих запасов была выброшена в атмосферу (Wade N. A. Op. cit., p. 72-73). Для сравнения: выброс йода-131 при аварии на АЭС «Тримайд Айленд» в 1979 г. составил 15(!) кюри, (т. е. в 3 миллиона раз меньше, чем в Чернобыле), а типичный ядерный взрыв в атмосфере (до 19б3 г. ) - 15* 106 кюри йода-131, то есть в 333 раза меньше, чем в Чернобыле (см. «Nature», 1986, т. 321,с. 187, 192-193). Что мы знаем, в сущности, о радиации и о ее воздействии на человека? (Мы - это широкая читающая публика.) Обратимся к специальной научной литературе. Из нее мы узнаем, что человек может подвергаться следующим воздействиям ионизирующего излучения: - внешнему бета- и гамма-облучению при распаде радиоактивных элементов (нуклидов), содержащихся в атмосфере или воде; - облучению при распаде осевших на землю радиоактивных аэрозольных частиц; - внутреннему облучению при вдыхании радиоактивных нуклидов (ингаляционному облучению); - внутреннему облучению в результате потребления загрязненной радиоактивными нуклидами пищи или воды. Скорость и уровень выхода радиоактивных нуклидов в окружающую среду зависят от механизмов удержания этих нуклидов, которые, в свою очередь, определяются конструкцией защитных устройств технологического оборудования топливного цикла. Газообразные радионуклиды или аэрозоли, выходящие в окружающую среду непосредственно или под контролем через вентиляционную трубу, смешиваются с атмосферным воздухом и разбавляются в нем. Степень разбавления зависит от высоты вентиляционной трубы, перемешиваемости воздушных слоев (атмосферных условий) и расстояния от АЭС. Радионуклиды также выпадают на землю в виде сухих и мокрых осадков. Концентрация жидких радиоактивных выбросов зависит от степени разбавления их в воде, то есть от количественного соотношения между выбросами и окружающей водой. Соответственно различные радионуклиды могут проникать в организм человека различными путями и при этом оказывать на него различное радиологическое воздействие. А тогда, в майские дни 1986 года, радиация ассоциировалась исключительно с радиоактивным йодом, ибо о нем заговорили на пресс-конференциях и в своих публикациях ученые и компетентные лица - председатель Госкомгидромета СССР Ю. Израэль, академики Е. Велихов и В. Легасов. Из их выступлений люди с облегчением узнавали, что радиоактивный йод, точнее Йод-131, является короткоживущим нуклидом с периодом полураспада 8 суток, а йод-133 и того меньше - 20 часов. «Не так все оказывается и страшно», - думалось тогда. Правда, из справочников явствовало, что важным радионуклидом является и Йод-129 (период полураспада 1,7*107 лет) и что на заводах по переработке топлива утечка радионуклидов йода происходит при утечке воздуха. Содержащийся в атмосфере йодосаждается на овощах и травяном покрове. Если же радиоактивный йод, содержащийся в сбрасываемых на ядерных предприятиях жидкостях, попадает в реки, озера и т. п., то это может привести к накоплению йода в рыбе или растениях. Пути проникновения в организм человека радиоактивного йода различны: вместе с вдыхаемым воздухом, при потреблении овощей, рыбы или молока, и, поглощенный человеком, он концентрируется в основном в щитовидной железе. Но как бы там ни было, а знание периода полу распада йода-131 успокаивало. И невольно закрадывалась мысль: «А так ли уж страшны аварии на АЭС, если через восемь суток радиоактивный фон существенно снижается?» Ибо, как явствовало из выступлений наших ученых и компетентных лиц, «радиационный фон имеет устойчивую тенденцию к снижению». При этом снижение происходило естественным образом, так сказать, само по себе. Так бы и оставаться рядовому читателю в своем счастливом неведении, кабы не отчет об одной состоявшейся через год пресс-конференции, посвященной Чернобылю. В ходе этой пресс-конференции заместителя председателя Госкомгидромета СССР В.Г.Соколовского (ныне заместитель председателя Госкомприроды) попросили прокомментировать распространившиеся в западной прессе сведения о якобы повышенных дозах радиации, зарегистрированных в Швеции, Норвегии, ФРГ, Австрии, Швейцарии, и об обнаружении там йода-131. Наши специалисты, заявил т. Соколовский, утверждают, что «на атомных электростанциях не может быть выброса одного только йода без других сопутствующих радионуклидов (курсив мой. - Б. К.). Это и порождает у советских специалистов сомнение в достоверности очередной волны слухов. Посколькутакая информация явно приурочена к годовщине чернобыльской аварии, вряд ли есть необходимость комментировать, чем она продиктована» (Чернобыльская АЭС: мужество и ответственность. «Известия». 23.04.1987). В общем, понимать следовало так; «Если бы выбросы были, вы бы, господа, обнаружили у себя, помимо йода, еще кучу разных изотопов!» Безусловно, так жестко и ответственно мог заявить лишь человек, дело которого правое. Стоп! А как же высказывания 1986 года тт. Израэля, Велихова, Легасова? О других изотопах они, по крайней мере в мае - сентябре, ничего не говорили! И что это за изотопы? И почему, собственно, о них не говорили? А потому, ответил через год в одном из интервью т. Легасов, что «короткоживущие изотопы, и среди них йод-131, - самые активные» («Химия и жизнь», 1987, № 4, с. 14). Ну, что тут возразишь? Все правильно. Короткоживущие - действительно самые активные... Правда, о других радиоактивных изотопах нам и тогда почему-то ничего не рассказали, а может быть, они не опасны? Или не столь опасны, как йод? Пришлось выяснять, какие еще радионуклиды выбрасывает разрушенная активная зона реактора. Ими являются: 1. Стронций-90 (период полураспада 29,1 года). В организм проникает с пищей (молоко, овощи, рыба, мясо, питьевая вода). Подобно кальцию, откладывается преимущественно в костных тканях, заключающих в себе жизненно важные кроветворные органы. Этим стронций-90 очень опасен для здоровья человека, поскольку биологическое время его выведения из организма равно примерно 18 годам, а дочерние продукты его распада дают бета-излучение. 2. Цезий-137 (период полураспада 30 лет). Для него наряду с бета-излучением характерно еще и гамма-излучение. Проникает в организм человека с пищей. В живых организмах цезий может в значительной степени замешать калий и, подобно последнему, распространяться по всему организму в виде высокорастворимых соединений. Очень опасен для человека. 3. Нуклиды плутония. Плутоний-238 (период полураспада 87,8 года); плутоний-239 (24100 лет); плутоний-240 (650 лет); плутоний-241 (14,4 года); плутоний-242 (3,9* 105 лет). Наибольшую опасность для здоровья представляет вдыхание плутония, накапливающегося в легких. Кроме того, плутоний может попасть в организм при потреблении овощей, молока, мяса, рыбы и питьевой воды; при этом плутоний преимущественно откладывается в костных тканях. Очень опасен для человека. 4. Криптон-85 (так называемый благородный газ. Период полураспада 10.7 года). Является продуктом деления. После разбавления он выпускается из установок топливного цикла непосредственно в атмосферу. При этом концентрация содержащегося в атмосфере криптона-85 не может быть уменьшена за счет осаждения или вымывания: он практически нерастворим в воде. Радиологическое воздействие на человека происходит главным образом за счет облучения кожного покрова. Вдыхание криптона-85 играет меньшую роль. Очень опасен для человека. Кроме того, накопление криптона в атмосфере представляет также потенциальную опасность существенного изменения электропроводности воздуха, что может привести к глобальным экологическим последствиям (см: Израэль Ю. А. Экологический контроль состояния окружающей среды. Л., Гидрометеоиздат, 1984. Весьма ценная, кстати, информация. Тем более, что опубликована она до Чернобыля).5. Тритий (период полураспада 12,4 года). Образуется в активной зоне реактора. Радиационное воздействие трития является следствием потребления человеком продуктов питания и питьевой воды. Помимо этого, может попасть в организм человека при вдыхании, а также через кожный покров. При наличии трития весь человеческий организм подвергается воздействию бета-излучения. Может являться одним из компонентов ядерного оружия. Очень опасен для человека. 6. Углерод-14 (период полураспада 5770 лет). Образуется в активной зоне реактора. Дает бета-излучение. Действие ионизирующего излучения на человека обусловлено главным образом потреблением продуктов питания (молока, овощей, мяса). Опасен для человека. 7. И еще «кое-что по мелочи» (то есть 448 типов радионуклидов). И даже если, как справедливо отмечал председатель Госкомгидромета СССР т. Израэль, начальное загрязнение окружающей среды долгоживущими изотопами может быть не столь велико, «оно будет представлять грозную опасность, поскольку возникнет возможность проникновения радиоактивных изотопов в растения, продукты питания, что нанесет огромный ущерб и приведет к серьезным экологическим последствиям» (Мир и разоружение. Научные исследования. Специальный выпуск. М., «Наука», 1986, с. 91). Излишне говорить в этой связи, что мы не знаем даже приблизительно всех возможных последствий свершившейся трагедии, отчасти оттого, что крайне необычным оказалось физико-химическое состояние выброшенных из реактора элементов. Любопытный пример: сколько уже всевозможныхядерных взрывов произведено, а их последствия до сих пор не поддаются хотя бы приблизительному учету. Очень часто те или иные последствия испытаний ядерного оружия выявляются случайно, причем теми учеными и лабораториями, которые не имеют никакого отношения к проблемам разработки и совершенствования ядерного оружия. Так, разрушительное воздействие ядерного взрыва на озонный слой было открыто лишь в 1973 г., и то в процессе разработки модели сверхзвукового пассажирского лайнера, а сильный электромагнитный импульс (ЭМИ) был отмечен в результате взрыва «Страфиш прайм» в июне 1962 г. в 248 милях над островом Джонсона в Тихом океане. Мощность взрыва составила 1,4 мегатонны. Он вывел из строя уличное освещение на о. Оаху (Гаваи), удаленном от взрыва на 800 миль (см.: Wade N. A. Op. cit., р. 62-64). Остается только гадать, что повлечет за собой заражение почв на Украине и в Белоруссии «нестандартными» радионуклидами. Вот в какие игрушки играют поборники атомной энергетики! Не зря, стало быть, предпочитают они о многих вещах помалкивать. Ох, не зря! Конечно, интересующийся может узнать о многом из справочников, только много ли их, интересующихся? А ведь не секрет, что радиация грозит человеку, помимо всего прочего, еще и страшными генетическими последствиями, что человечество может погибнуть не только от ядерных взрывов, оно может просто выродиться. ...6 мая чернобыльский реактор еще выбрасывал радиоактивный прах, а «Известия» в который раз уже сообщили, что «ситуация полностью контролируется» (Иллеш А. Обстановка под контролем. «Известия», 6.05.1986). 11 мая, однако, те же «Известия», а 13 мая «Советская Россия» и «Труд» опубликовали ответы академика Е. Велихова и заместителя Председателя Совмина СССР И. Силаева на вопросы корреспондентов, из которых явствовало, что «возможность катастрофы, о которой писали западные средства массовой информации, теперь исключается» и что «действительно до сегодняшнего дня существовала возможность катастрофы - большое количество топлива и реакторного графита находилось в раскаленном состоянии. Теперь этого нет», «температура в реакторе упала» (Дни забот и тревог. «Известия», 11.05.1986; Штаб действует. «Советская Россия», 13. 05. 1985). Господи! Какая еще катастрофа? Или то, что случилось - разрушение активной зоны реактора, - не катастрофа?! Ах да, то - беда. А это - точно, была бы катастрофа... «Похоже, всем ответственным за катастрофу, - пишет наш известный атомщик и писатель Г. У. Медведев, - хотелось одного - отодвинуть момент полного признания факта катастрофы. Хотелось, как это привыкли делать до Чернобыля, чтобы ответственность и вина незаметно разложились на всех и потихонечку. Именно поэтому шла тянучка, когда каждая минута была дорога, когда промедление грозило облучением неповинному населению города. Когда у всех на уме было уже, билось в черепные коробки слово «эвакуация». (Медведев Г. У. Некомпетентность. «Коммунист», 1989, № 4, с. 101.). Действительно, до 11 мая существовала реальная угроза заражения почвы и грунтовых вод «кориумом», то есть раскаленным топливом реактора и элементами конструкции самого реактора, вышедшими наружу вследствие проплавления его днища. По сравнению с ней первая катастрофа действительно могла показаться всего лишь «бедой».«Одна мысль об этом, - пишет Ю. Щербак, -приводила в ужас специалистов, прекрасно понимавших, что это такое. Вот почему столь немногословны были они в первые дни после аварии, вот почему столь сдержанны и расплывчаты были тогда их оценки ситуации. На них лежала ответственность не только перед Украиной и Белоруссией, но и перед всем миром» (!!! - Б. К.) (Щербак Ю. Чернобыль: знать и помнить. «Литературная газета», 8.07.1987). Вот что, оказывается, скрывалось под формулировкой «ситуация находится под контролем». Конечно, если понимать контроль как простое наблюдение, то это верно. Но с таким же успехом можно сказать, что пришедшая на корриду публика «контролирует поведение быка». А мы-то полагали, что контролировать ситуацию означает управлять ею. Ну что ж, не впервой... После этого не без некоторого облегчения мы узнали от академика В. Легасова, что отказ от мирного использования ядерных источников «привел бы мир к еще большим опасностям и трагедиям» (Сквозь призму Чернобыля. «Правда», 5.09.1986). При этом он подчеркнул, что «даже такие тяжелые по последствиям аварии, как чернобыльская, бхопальская или фосфорная авария в США, не должны повернуть вспять технологическое развитие цивилизации» (там же), а через год добавил, что «новые серьезные опасности, привнесенные в нашу жизнь научно-техническим прогрессом, не должны приводить к потере уверенности (курсив мой.-Б. К.) в полезности происходящего развития» (Легасов В. Проблема безопасного развития техносферы. «Коммунист», 1987, № 8, с. 100). Боюсь, что не я один после всего прочитанного испытал легкую оторопь. И подтверждением тому явилась одна из публикаций в «Литературной газете». Совершенно неожиданно у редакции этого печатного органа, славящегося у нас и за рубежом своими острыми атеистическими выступлениями и разоблачениями идеологии «современного западного неомистицизма», возникло неодолимое желание получить разъяснение смысла стихов 10 и 11 главы 8 Откровения Святого Иоанна Богослова («Апокалипсиса»). Корреспонденту «ЛГ» Ю. Щербаку показалось весьма подозрительным совпадение: «Звезда Полынь» в «Апокалипсисе» и Чернобыль (в переводе «полынь обыкновенная»). («Карой божьей» назвал чернобыльскую трагедию канцлер ФРГ Г. Коль.) Конечно, христианское правительство (по своему официальному названию, разумеется) может себе позволить подобную квалификацию событий. За разрешением этого вопроса, инспирированного, надо сказать, «некоторыми западными богословами» (правильнее: теологами. - Б. К.), утверждавшими, будто в «Откровении» содержится прямое указание на аварию Чернобыльской АЭС, корреспондент «ЛГ» обратился к митрополиту Киевскому и Галицкому Филарету. Не знаю, успокоил ли митрополит Филарет Ю. Щербака, а с ним вместе и редакцию «ЛГ», сказав, что «человек не может знать сроков, предначертанных в «Апокалипсисе», и процитировав Евангелие: «О дне и часе не знает ни Сын Человеческий, ни Ангелы, только Отец», т. е. бог (Мат. 24, 36)» (Щербак Ю. Без домыслов и недомолвок. «Литературная газета», 23.07.1986). Конечно, тревога «ЛГ» понятна; непонятно только, зачем было придавать такое значение построениям западных «богословов», учение которых официально «целиком и полностью» отвергается? И почему за разъяснениями их концепции начинают обращаться лишь тогда, когда что-нибудь случается? И почему обращаются за ними к служителю русской православной церкви, а, например, не в Институт научного атеизма? Чувствуется, что ответ, данный митрополитом Филаретом, показался недостаточно убедительным, ибо через год на страницах той же «Литературной газеты» со всей серьезностью уже обсуждался вопрос, «откуда явилась эта «Звезда Полынь» - из ночей библейских или уже из ночей грядущих»? Почему избрала именно нас, что хотела так странно и страшно сказать этому веку, от чего хотела всех нас предостеречь?» (Гончар О. Откуда явилась «Звезда Полынь»? «Литературная газета», 9.12.1987). Разумеется, сказанное О. Гончаром можно и, очевидно, нужно интерпретировать как некую аллегорию, использованную в известном смысле «для красоты слога», и тем не менее... Не могу не сказать, что некоторые вопросы, поставленные известным украинским писателем, кажутся мне несколько искусственными. Например, вопрос относительно «ночей грядущих». Думается все же, что явилась наша апокалиптическая гостья из светлого будущего, уготованного нам министерствами и ведомствами, вставшими на защиту навязанных нам ядерно-энергетических программ и скомпрометированных в одну ночь Чернобылем. И совершенно непонятно, «от чего хотела она нас предостеречь». Если она «предостережет» нас гак еще раз, то с нами через известный промежуток времени будет покончено навсегда.

Глава II
КТО БЫ МОГ ПОДУМАТЬ, или О ЧЕМ ПИСАЛИ ТОГДА ГАЗЕТЫ

Скажем прямо: для того чтобы дать повод нашему народу ознакомиться с «бедами» «мирного» атома, «Звезда Полынь» выбрала далеко не самое удачное время: в самый разгар битвы за ликвидацию последствий чернобыльской ядерной катастрофы в далекой Мексике случился очередной чемпионат мира по футболу, на котором наша сборная, несмотря на очередной проигрыш, произвела, по отзывам прессы, «самое благоприятное впечатление». Футбол явно помогал вытеснять из сознания людей такие неприятные события, как Чернобыль, чему в немалой степени способствовала наша пресса. Так, виртуозным голам и финтам Марадоны, Беланова. Раца «Известия» посвятили в июне 25 публикаций, а Чернобылю - 9. В июле начались Игры доброй воли, «приковавшие к себе», по отзывам все той же прессы, внимание «миллионов людей на земном шаре». Учитывая важность этого мероприятия, «Известия» посвятили ему 17 публикаций, в то время как Чернобылю - 4. А по осени «вся мыслящая интеллигенция» была потрясена газетными статьями о жизни и нравах инвалютных проституток, мгновенно вызвавших к себе неослабевающий по сей день интерес. Даже создание Детского фонда имени В. И. Ленина, признанного «запятить детство» около миллиона (! - Б. К.) детей, брошенных на произвол судьбы своими здравствующими родителями, не наделало столько общественного шума, сколько описание многотрудного, нераскаянного, полного горечи и утрат тернистого пути греха «ночных охотниц». Тут уж не до Чернобыля! Для того чтобы составить себе хотя бы самое общее представление о том, как освещался Чернобыль в нашей прессе, достаточно проследить наиболее характерные названия газетных публикаций, посвященных как самой катастрофе, так и ядерной энергетике в целом. Здесь отобраны и спрессованы во времени названия наиболее типичных из них. Чернобыль и Вашингтон («Известия», 6.05.1986) Злопыхатели («Известия», 6.05.1986) Нелепое шоу («Известия», 7.05.1986) Сильнее атома («Социалистическая индустрия», 7.05.1986) Истерическое шоу («Советская Россия», 8. 05. 1986) Статисты грязного спектакля («Советская культура», 9.05. 1986) Кому нужны небылицы? («Известия», 12.05.1986) Сложностям наперекор («Труд», 13.05.1986) Битва продолжается («Правда», 13.05.1986) Сражение с атомной стихией («Известия», 22.09.1986) Чернобыль предостерегает («Правда», 27.05. 1986) Снаряд замедленного действия («Советская Россия», 7. 10. 1986) Куда девать отходы? («Правда», 9.09.1987) Откуда явилась «Звезда Полынь»? («Литературная газета», 9.12. 1987) Рядом с ядерным дьяволом («Правда», 15.02.1988).Последнее название, пожалуй, наиболее точно отражает сложившуюся у нас в стране, да и во всем мире ситуацию... Странное дело, недоумевал А. Черненко, возвращаясь из Чернобыля, журналисты рассказывали об увиденном - каждый по-своему. А в подшивках на удивление схожие статьи, репортажи-близнецы. Штамп. «Ни один из моих коллег, - с грустью констатировал он, - не пытался отрегулировать (? - Б. К.), отлакировать увиденное. Лезли репортеры в самое пекло, писали без оглядки на чье-то мнение» (Черненко А. Владимир Правик. М., 1988. с. 30). Действительно, странно: писали «без оглядки на чье-то мнение», «рассказывали об увиденном каждый по-своему», а статьи выходили совершенно одинаковые. Прямо как в том анекдоте застойных времен: «Все вместе - за, а каждый порознь - против». Нестандартная ситуация, в которой очутились журналисты, пишущие о Чернобыле, потребовала выработки нестандартного языка - некоего «технико-идеологического эсперанто». Он и был выработан, и содержал он, может быть, на десяток-другой слов больше, чем словарь Эллочки-людоедки. И одним из важнейших, если не важнейшим, стало в нем слово «беда», превратившееся незаметно в некую фундаментальную, «онтологическую» категорию, с помощью которой предпринимались попытки дать «адекватное» объяснение случившегося. «Беда» превратилась в некий «образ мира в слове явленный»: замелькали выражения «до беды», «после беды» (Иллеш А. Шеренга номер один. «Известия», 18.05.1986), а также «во время беды» (Время испытаний. «Правда», 17.05.1986) и даже «дни беды». Это, так сказать, ее временные характеристики. Выпорхнула и такая фраза: «Двадцать первый день после беды» (Иллеш А. Шеренга номер один. «Известия», 18.05.1986). Не будем придираться к красотам «штиля», а лучше подумаем, что значит «после беды»? Стало быть, «беда» двадцать дней назад кончилась. А что же осталось? По-видимому, какие-то последствия, которые, как утверждал М. Стуруа, «можно устранить», а саму аварию «взять под контроль» и которые, как явствует из смысла сказанного А. Иллешем, уже и не беда. «Беда» обрела и свой пространственный модус: замелькали выражения: «место беды». «Беда», кроме того, обрела не только качественную, но и количественную определенность. «Вес зависит от величины беды», - заявили Г. Алимов и Л. Иллеш (Боль Чернобыля. «Известия», 27.05. 1986). Теперь рассмотрим, какие положительные перемены несет в себе «беда», с точки зрения ряда советских журналистов. Вот они: «беда проверяет», «беда сплачивает». А кто-то, по недомыслию своему, наверное, полагал, что технику, в том числе и реакторы, проверяют как раз для того, чтобы «беды» не случилось. А теперь выходит, что можно спокойно говорить и писать о том, как «беда» проверила экипаж теплохода «Адмирал Нахимов» или чернобыльский реактор. «Беда», помимо этого, «сближает», «роднит» и «многому учит» (Матуковский Н. Чужой беды не бывает. «Известия», 19.05.1986). «События подобного рода, - размышлял М. Стуруа, - несмотря на их трагический характер, имеют одно важное свойство - они сближают (!) людей, помогают им еще сильнее ощутить взаимозависимость рода человеческого (!), задуматься над его судьбами (это уж точно. - Б. К..), выявить ещедремлющие (?! - Б. К.) в них силы «гуманизма» (Стуруа М. Чернобыль и Вашингтон. «Известия», 6.05. 1986). Остается только предполагать, насколько сблизила бы нас и как быстро разбудила бы в нас «дремлющие силы гуманизма» ядерная воина! Правда, у «беды» есть и свои отдельные недостатки. Так, она была «невидимой и неслышной». Интересно, для кого она могла быть «невидимой и неслышной» и как долго? Первый раз в жизни слышу, чтобы взрыв был бесшумным. Впрочем, в мире атома чего не бывает! «Беда», кроме того, обрела способность «доходить» и «сваливаться». (Бакланов Н. Знакомый дом, знакомый сад. «Известия», 17.06.1986). А число социальных добродетелей пополнилось способностью «спокойно» или «достойно» «встречать беду». Увы, это не анекдот. В общем, «беда» чрезвычайно многолика. Она «имеет быть» и тогда, когда «во всей колонне завалящей нет гармони», и тогда, когда красавица комсомолка идет на панель, и тогда, когда прорывает канализационные трубы, и тогда, когда некто забывает выключить электрический утюг, уйдя на работу. Следует особо подчеркнуть, что «беда» - понятие вполне нейтральное. Все проблемы и причины чернобыльской катастрофы растворились в этом бесформенном и студенистом понятии. Вот уже и загуляло сорвавшееся с языка М. Стуруа выражение «беда мирного атома». Поди разберись, что сие означает! Однако ж функцию сокрытия причин и преступлений конкретных лиц «беда» маскирует идеально. И не случайно «беда» стала столь популярным выражением, вытеснив даже такой безобидный термин, как «авария». А о «катастрофе» долгое время и речи быть не могло. Катастрофы - только «там». Если верна мысль выдающегося философа XX века М. Хайдеггера о том, что язык есть способ существования бытия, что бытие живет в языке, то «бедственный» язык наших журналистов а полной мере отразил все проблемы мучительного рождения «гласности» в нашем обществе. И невольно призадумаешься, какое видение социальной действительности, какой «образ мира» может породить такой, без преувеличения сказать, крокодилий язык. Вот уж воистину, «ни бога, ни идолов». Сплошные «памороки» духа. Как и принято в таких случаях, первыми откликнулись на «беду» наши журналисты-международники, по долгу службы своей призванные «давать отпор проискам». «Империалистические круги, - обличал М. Стуруа, - пытаются превратить техническую аварию в международный конфликт... бедой мирного атома «реабилитировать» атом военный». Однако, продолжает т. Стуруа, «глубоко заблуждаются те, кто считает, что «публика - дура». Международная общественность, несмотря ни на что, сделает и уже начинает делать вывод из случившегося». И, наконец, гвоздь программы: «Шумиха, поднятая вокруг событий в Чернобыле, компрометирует не миролюбивую политику Москвы. Она логически, опосредованно разоблачает агрессивную сущность политики Вашингтона. И этот факт невозможно скрыть никаким маскарадом с переодеванием вроде того, что был показан по советскому телевидению: срочно вывозимые западные туристы, у которых отобрали одежду, нарядив в тренировочные костюмы. Но отобрать одежду еще не значит отбить память». (Стуруа М. Чернобыль и Вашингтон. «Известия», 6. 05. 1986) Золотые слова! Любопытно было бы узнать, в какой обстановке писались эти строки. 7 мая чернобыльский реактор еще изрыгал радиоактивный пепел, а обозреватель «Известий» В. Лапский уже успел строго указать властям ФРГ на «недопустимость». В чем же выражалась эта «недопустимость»? А вот в чем. «С одной стороны, - отмечал т. Лапский, - федеральное министерство внутренних дел, земельные власти успокаивают население, говоря, что радиационная обстановка в ФРГ не представляет угрозы для здоровья граждан, с другой - сеют панику, призывают спать с задраенными окнами, тщательно обмывать овощи и фрукты, а вернувшихся с гулянья детей немедленно вести под душ, будто до аварии яблоки и редиску ели немытыми, а детей укладывали спать грязными. Но если бы только это!.. Проводится дотошный радиологический контроль советских судов, самолетов, автомашин, прибывающих в ФРГ. Пресса порочит советскую ядерную технологию как якобы «малонадежную» (Лапский В. Нелепое шоу. «Известия», 7. 05. 1986). Не знаю почему, но радиологическую проверку экспортируемых из социалистических стран продуктов т. Лапский назвал «унизительной». Интересно было бы узнать у т. Лапского, неоднократно выезжавшего за рубеж, как относился он к требованиям советских медиков сдать анализ крови на «реакцию Вассермана», без чего, как известно, невозможно получение медицинского заключения на выезд за границу? Расценивал ли он такую процедуру также в качестве «унизительной»? Досталось на орехи от корреспондента ТАСС В. Бородина и «британскому льву». «Гнев и возмущение» вызвал у т. Бородина тот факт, что «министерство сельского хозяйства Великобритании, страны, находящейся от ЧернобыльскойАЭС намного дальше, чем Кие» и Минск, демонстративно (! - Б. К.) приступило к проверке молока па предмет обнаружения повышенной радиоактивности. Запуганных туристов, срочно возвращенных с территории СССР, стали чаще, чем следовало бы (значит, все-таки «следовало»? - Б. К.), приглашать «для успокоения» (?! - Б. К.) в полицейские участки (Бородин В. Статисты грязного спектакля. «Советская культура», 9. 05. 1986). Давайте все же разберемся, что означает это сакраментальное «демонстративно». Демонстративно, то есть с объявлением результатов? А зачем их скрывать и от кого? Кого обманывать, кроме самих тебя и своих соотечественников? Кого губить своим обманом, кроме самих себя и все тех же соотечественников? Может быть, правительство тори тем и навлекло на себя гнев т. Бородина, что «демонстративно» заботилось о здоровье сограждан? Или же оно не менее «демонстративно» напоминало ему, что в Чернобыле взорвался реактор? Но ведь и западные правительства «тоже понять надо»: попробовали бы они не проводить «демонстративно» радиологический контроль за продуктами и транспортными средствами! Что бы с ними сталось и где бы они сейчас были... Может быть, пополнили ряды безработных или катали вагонетки... Неужто такой опытный международник, как т. Бородин, этого не понимал? Если нет, тогда это просто профнепригодность. Да и если по совести говорить (а иначе не имеет смысла), мог бы наш корреспондент консерваторам и спасибо сказать: косвенно они позаботились и о его здоровье. А в его (впрочем, как и т. Лапского) негативном отношении к империализму никто бы и не усомнился. Да и думается, если бы в Москве производилсярадиологический анализ сельхозпродуктов из Англии, никто бы из английских коллег т. Бородина возражать, я думаю, не стал. Но это, впрочем, также в сторону. Следуя логике т. Бородина, в Киеве, Минске и других городах и весях нашей Родины вообще не следовало проводить проверку продуктов на радиоактивность, чтобы еще больше укрепить себя в вере в то, что ничего особенного не случилось, а заодно и назло клеветникам, что и делалось. У человека, листающего газетные подшивки мая 1986 г., наверняка создастся твердое убеждение в том, что беспокойство по поводу случившейся «беды» росло обратно пропорционально квадрату расстояния от взорвавшегося реактора: чем дальше от него - тем хуже: сплошная истерия, антисоветские шабаши и гнусные инсинуации, чем ближе к нему, тем спокойнее. «Свежей зеленью каштанов, алыми тюльпанами, кумачом знамен и транспарантов встречает Первомай столица Советской Украины. Почти сто тысяч человек пришли в День международной солидарности трудящихся на главную улицу города Крещатик и площадь Октябрьской революции. Под звуки сводного военного оркестра начинается праздничная демонстрация». Это репортаж о первомайской демонстрации из Киева. А вот репортаж из Минска: «Идут ярко украшенные, нарядные колонны по площади В. И. Ленина. Всегда так было в майские праздники - цветы, музыка, панно и транспаранты, счастливые лица. Но две детали отличают нынешний Первомай от предыдущих. Почти над каждой колонной большая цифра «100» - сотый Первомай отмечает сегодня человечество. Сто лет прошло с тех пор, как пролетариат Чикаго бросил вызов эксплуататорам. И второе: первомайский праздник стал как бы более деловитым (! - Б. К.). Над каждой колонной цифры: что сделано и что надо сделать. Минчане с гордостью докладывают: за четыре месяца сверх плана выпущено...» Ну и так далее. («Известия», 1. 05. 1986.) Что ж, сотый Первомай запомнится надолго. Л в Чикаго случались, между прочим, и другие истории. Вот что писала газета «Север», издававшаяся в Санкт-Петербурге, 4 января 1904 г. о пожаре, случившемся в чикагском театре «Ирокез» 17 декабря 1903 г. «Театр был переполнен публикой, в основном детьми и женщинами. Количество зрителей превышало 1200 человек. Когда показался огонь, артисты совершенно растерялись и стали прыгать со сцены в партер и ложи. Публика, увидев это, обезумела от ужаса - в театре началась невообразимая паника. Зрители сталкивались у выходов, давили друг друга. Особенно много трупов найдено на галерее. Трупы по большей части в стоячем положении, прижатые друг к другу, обезображенные, с многочисленными ушибами и переломами костей... Количество жертв достигает колоссальной цифры - 1000 человек. Эта страшная катастрофа, вероятно, заставит обратить внимание на американские театры, далеко не совершенные в пожарном отношении... ...Как сообщают в «Нойе фрейе прессе», семеро служащих в театре «Ирокез» арестованы по обвинению в действиях, вызвавших катастрофу со смертельным исходом, в том числе управляющий сценой, театральный плотник и рабочие... ...Мэр города Чикаго распорядился о закрытии 19 театров, в которых не выполнялись правила безопасности. Обычный колокольный трезвон, которымЧикаго встречает Новый год, на этот раз молчал. 2 января лавки и конторы должны были но открываться в знак траура. ...Отовсюду в Чикаго приходят выражения соболезнования. ...Возмутительно поведение театрального персонала, добровольной пожарной команды, а особенно невероятное и преступное легкомыслие строительной комиссии, которая разрешила начать представление в незаконченном постройкой театре» («Север». Еженедельное обозрение политической и общественной жизни. СПб., 4. 01. 1904, № 1). Но вот на что хотелось бы обратить внимание. Ни у кого (подчеркиваю, ни у кого) из пишущих на эту тему не повернулся язык сказать по этому поводу: «Искусство требует жертв». А у т. Петросьянца повернулся: «Наука требует жертв», - заявил он на одной из пресс-конференций по аварии в Чернобыле (А. Адамович. Честное слово, больше не взорвется. «Новый мир», № 9, 1988). И траура по поводу Чернобыля объявлено не было. Напротив, с песнями, флагами и транспарантами проходили в Киеве, Минске, Гомеле и других городах нашей Родины колонны демонстрантов, многие из которых несли на своих плечах детей, вдыхавших, как и их родители, радиоактивную пыль. Так отмечали вышедшие на первомайскую демонстрацию минчане юбилей еще одних чикагских событий, более давних, хотя и менее трагических. Несомненно, внесли известное успокоение в сознание читателей наших газет выступления иностранных студентов, обучающихся в вузах Киева. «Эти люди, - писали «Известия», - в большинстве своем восприняли беду спокойно, только восемь из них покинули город. Говорит Мохаммед Касем из Афганистана: - Заботы повседневные. Лекции, составление конспектов. У меня сложилось такое впечатление: па Запале хотят извлечь из беды максимум выгод для своей политики. А политика эта нечистая и нечестная. Вспомним хотя бы атомные взрывы в Неваде... (При чем здесь Невада, студента не спросили. - Б. К.) Его поддерживает коллега, студент Киевского государственного университета Роли Сикст из Бурунди: - Кампания клеветы меня не удивляет: обычный выверт западной пропаганды. У нас же все в порядке». («Известия», 12. 05. 1986.) Странно, но факт: в кризисной или «предкризисной» ситуации мы почему-то больше верим иностранцам, призывая их в объективные свидетели, а не соотечественникам. В дни, когда В. Лапский, В. Бородин, М. Стуруа и др. боролись как могли с империализмом, в центре Праги, «хоронясь и оглядываясь, пятеро «туристов» с Запада разбрасывали листовки. На четвертушках серой почти невесомой бумаги - листовки тайно доставлялись в Чехословакию - призыв прекратить развитие ядерной энергетики, предупреждение: не лежите на траве, не пейте молоко, не ешьте свежих овощей...» (Яковлев Е. Далеко от Чернобыля. «Известия», 6. 06. 1986). Правительство ЧССР, равно как и правительства Польши и ГДР, вскоре приняли надлежащие меры. А через 10 дней уже и в Киеве начали «демонстративно» осуществлять дозиметрический контроль за продуктами. «Контроль, - отмечала Ж. Ткаченко, - стал культом. На рынках санитарно-пропускной режим. В магазинах моется и проверяется каждый пучок редиски. (Отчего-то в этом т. Лапский никакой провокации не усмотрел. А ведь мог бы при желании: в ФРГ тоже ведь с усердием мыли редиску. - Б. К.) Действует двойная дозиметрия сырья на месте производства и в заводских условиях. Контроль строится по принципу: почва - растения - животные - продукция - человек. Овощи пока поступают с закрытого грунта, молоко проходит тройную проверку, был создан специальный контрольно-измерительный комплекс. На всех четырех киевских молочных заводах в течение суток были установлены дозиметрические датчики». (Ткаченко Ж. Киев работает. «Социалистическая индустрия», 10. 06. 1986). С улиц Киева исчезли тысячи лотков с мороженым, пирожками и соками. Теперь их продавали только в помещениях. (Иллеш А. В трудный час. «Известия», 9. 05. 1986.) Зато, к сожалению, оказалось, что «санитарно-эпидемиологическая служба, обслуживающая атомные электростанции, не имеет никаких контактов с той, что действует за ее оградой и отвечает за состояние воздуха, воды и почвы на территории, прилегающей к АЭС» (там же). Несмотря на это, «беспокоиться было, судя по всему, нечего». Кстати, о мороженом. Корреспондент «Известий» Н. Бакланов побывал в конце июня 1986 г. на Киевском хладокомбинате № 2. «Здесь,- отмечает он, - с удовольствием и, как говорится, со спокойной душой попробовали мороженое различных сортов, которое оказалось в радиационном отношении в 100 раз чище (! - Б. К.) установленных норм» (Бакланов Н. По рынку - с дозиметром. «Известия», 23. 06. 1986). Интересно, а какое в радиационном отношении мороженое едят наши сограждане, вблизи места проживания которых еще не «рванул» или не «потек» реактор? Одним словом, лейтмотивом корреспонденции из зон бедствия, и в частности из Киева, было бодрое «ничего страшного!». И хотя в течение года после катастрофы тон статей заметно менялся, выводы первых дней и месяцев остались незыблемыми: «Все нормально. Могло быть и хуже». А многие публицисты, как мы видели, стали даже находить некоторые несомненные выгоды разыгравшейся трагедии. И не это ли стало причиной тихой скорби т. Фалина, заявившего во всеуслышание: «Мы, так сказать, кредит доверия исчерпали или близки к тому, чтобы исчерпать. И мы можем сегодня писать только правду, всю правду. А если не в состоянии сказать сегодня правду, лучше вообще не говорить какое-то время, пока мы не сможем этого сказать позднее, но сказать так, как нужно» («Правда», 13. 01. 1988). Как ритуальное покаяние прозвучали через два года после Чернобыля слова обозревателя «Известий» А. Пральникова о том, что «едва ли кто-нибудь из нас, передававших в том мае репортажи из Чернобыля, отдавал себе отчет в серьезности происшедшего». (Пральников А. За чертой. «Московские новости», № 17, 24. 04. 1988) Что ж, может быть, теперь отдают?..


Страницы

<<< Предыдущая <<<

>>> Следующая >>>

Статистика
Число посетителей сайта
Число просмотренных страниц
2020 Сентябрь
1847
42263

Медицинская помощь
2016-08-18 13:43:52
Лист Олівінського В.В.
2014-05-08 15:39:17
Лист Листраденкова П.С.
вх №213 від 07,05,2014
2014-05-08 15:37:41
Лист Арутюмова А.К.
вх № 214 від 07,05,2014
2014-03-07 17:31:50
Лист Жук Г.И.
2013-04-04 17:37:34
Лист Кияшко О.П.
вх 223 от 03,04,2013