Горячие новости
2018-12-12 09:54:14
Вітання учасникам ліквідації наслідків аварії на Чорнобильській АЕС.
2018-12-10 09:35:00
Відповідь Міністерства охорони здоров"я України на звернення до Президента України.
2018-12-06 17:02:23
ІНФОРМАЦІЙНЕ ПОВІДОМЛЕННЯ
2018-11-23 15:49:58
Результати поіменного голосування у Верховній Раді України за Державний бюджет України на 2019 рік.
2018-11-09 15:52:58
Відповідь на ВІДКРИТЕ ЗВЕРНЕННЯ народного депутата Лозового А.С.

Поиск по сайту
По всему сайту
В разделе Новости
В разделе Архив

Статей: 81

Б. А. Куркин "Бремя «мирного» атома"


Что же касается операторов калининского ядерного гиганта, то они до сих пор не имеют возможности полноценной учебы, специальных тренировок на тренажерах, что позволяло бы им поддерживать соответствующую форму. Кабинет психофизиологической разгрузки при здравпункте - пока лишь в отдаленном будущем. По-прежнему не хватает жилья, мест в дошкольных детских учреждениях. Остается проблемой досуг. Со всеми вытекающими отсюда последствиями... Снова и снова приходят на ум слова т. Петросьянца о том, что после Чернобыля "серьезно улучшена подготовка эксплуатационников атомных станций". Конечно, можно допустить, что тверякам-атомщикам как-то особенно не повезло и что на других станциях дело обстоит совершенно иначе. Но случись "беда" на одной лишь Калининской АЭС, и... этого будет вполне достаточно. А как обстоит дело с готовностью персонала АЭС к ликвидации последствий весьма вероятных аварий с тяжелыми последствиями? Суть и смысл сложившейся в этом плане после Чернобыля ситуации точно схвачены в письме семьи Худяковых из Воронежской области в "Советскую РОССИЮ": "Всей семьей читали статью "Объявлена тревога". Газета на многое раскрыла глаза: надо быть каждый день готовым к защите себя от последствий аварий на атомных электростанциях, разных химических объектах, ураганов, наводнений. Очень плохо, что мы пока не готовы к этому, хотя у всех свежи в памяти уроки Чернобыля" ("Объявлена тревога...". "Советская Россия"., 5.08.1987). Да-да. Именно каждый день... Статья в "Советской России" в соответствии с директивой Минатомэнерго обсуждалась на всех советских АЭС. И на Калининской АЭС на внеочередном заседании ее партийного комитета, состоявшемся II августа, был рассмотрен вопрос "О статье "Объявлена тревога...", напечатанной в газете "Советская Россия" 17 июня 1987 года, и действиях руководящего состава АЭС в чрезвычайной обстановке в г. Удомле при ликвидации неисправностей в электросетях 7-8 августа 1987 г. В принятом постановлении отмечалось, что "на Калининской АЭС, особенно после чернобыльских событий, проведена значительная работа по совершенствованию гражданской обороны объекта. Вместе с тем в организации гражданской обороны на АЭС еще имеют место определенные недостатки. Население, проживающее в 30 км от АЭС, слабо информировано о местах укрытия по сигналам оповещения ГО, не разработаны режимы радиационной защиты населения по месту жительства, невоенизированные формирования ГО не укомплектованы приборами радиационной, химической разведки и дозиметрического контроля, не оснащены табельным имуществом и инвентарем подвижные пункты питания ОРСа, санэпидемстанция не обеспечена необходимыми приборами контроля". Этого вполне достаточно для нового Чернобыля! Но дозиметров не хватает не только на АЭС. Вот и начальник радиологического (! - Б. К.) отделения Красноярской краевой санэпидстанции жалуется на нехватку этих несчастных дозиметров. (Вокруг ампулы 201. "Правда", 22.10.1987.) А началось все с того, что в цветочной клумбе перед одной из школ г. Красноярска обнаружили потерянную кем-то ампулу с цезием-137, наделавшим столько бед в Чернобыле. Так что, случись что, и... будет все, как в Чернобыле. Дозиметров, по крайней мере, не будет, и дозы радиации мерить будет нечем. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тем не менее не без удовлетворения читаем, что партком Калининской АЭС "потребовал от штаба ГО устранить отмеченные недостатки...", "указал" руководителям подразделений на недопустимость проявления нерешительности и ослабления внимания к готовности персонала к действиям в чрезвычайной обстановке и предложил администрации АЭС, штабу ГО повысить требовательность к руководящему составу за выполнение задач гражданской обороны...". "Партком обязал руководителей подразделений... провести в своих коллективах обсуждение статьи "Объявлена тревога...", а также "признал необходимым активизировать работу идеологической комиссии, первичной организации общества "Знание", пресс-центра АЭС по пропаганде вопросов ГО среди населения" ("Мирный атом", 12.08.1987). Конечно, можно создать какую-нибудь структуру с "немыслимо" высоким непосредственным подчинением, которая распишет действия всех без исключения ответственных лиц и структур на любой, произвольно взятый отрезок времени. Что из того? Интуиция подсказывает: будет все то же самое, что и в Чернобыле: и растерянность, и героизм, и прямые преступления. А как же иначе? Наивно полагать, что в экстремальных условиях люди будут четко, строго и споро выполнять все измысленные на данный случай бесчисленные инструкции: это не что иное, как бюрократический миф об "идеально" отлаженной системе мер по ликвидации катастрофы, системе, существующей лишь на бумаге. Однако стоило лишь через год после Чернобыля провести учебную тревогу на Балаковской АЭС, как моментально выяснилось, что в наличии нет, помимо всего прочего, элементарно необходимых лекарственных препаратов, не говоря уже о йодистых препаратах. Похоже, одни тверяки не скорбят по этому поводу. Как заявил уже знакомый нам т. Волков, гарантия того, что Калининская АЭС будет работать надежно и безопасно, есть. Прежде всего - это ведущая роль коммунистов, партийной организации в перестройке (1), совершенствование стиля и методов ее деятельности (2). Надежные гарантии дает также реальное вовлечение в процесс ускорения всего коллектива (3, 4), через углубление демократии (5) и самоуправления (6), гарантией успеха является и то, что процесс обновления носит всеохватный характер - это и эксплуатация, и ремонт, и совершенствование оплаты труда, и переход на новые методы хозяйствования (7). ("Мирный атом", 11.11.1987). Невольно позавидуешь т. Волкову, его дару убеждать. Сумел же он на полстранице текста упомянуть семь онтологических категорий нашего перестроечного бытия! Думается, однако, что при возведении и эксплуатации Чернобыльской АЭС коммунисты тоже "в обозе не плелись". И как свидетельствовала пресса, после аварии "приходилось исключать из партии трусов, дезертиров", а кое-кого из их числа еще и отдавать под суд. (Запомнит Чернобыль и подвиг, и трусость. "Социалистическая индустрия", 17.09.1986.) Так что наличие у того пли иного работника партбилета, как свидетельствует печальный опыт, само по себе еще, увы, ничего не гарантирует. А посему необходимо, по-видимому, сначала проверить коммунистов "бедой" (ибо "беда", как пишут советские журналисты, "проверяет", а заодно и "сближает"), с тем чтобы удостовериться, действительно ли они "сильнее атома" (см.: Иткин В., Черненко Л. Сильнее атома. "Социалистическая индустрия", 7.05.1986), и только потом доверять им АЭС. Каверза, как видим, заключена в том, что, "не проверив" людей "бедой", нельзя поручиться за то, что "беды" они не допустят.

Глава IX ЯДЕРНАЯ ВОЙНА И ЯДЕРНЫЙ ТЕРРОР

...Шесть недель с полным осознанием важности и ответственности своей миссии "литерный" караван военно-морских судов, неукоснительно соблюдая все требования секретности, шел от берегов США к берегам Японии. Деловито меняли галсы американские фрегаты, французские эсминцы, японские сторожевики, выслеживая подводные лодки и надводные корабли потенциального противника. (И этим потенциальным противником могло оказаться любое надводное, подводное и воздушное судно.) Вслушиваясь и всматриваясь в подводные и воздушные пучины, ощетинились орудиями, зенитными и противолодочными ракетами крейсера и противолодочные корабли, ежесекундно готовые открыть сосредоточенный огонь на поражение. А над грозным караваном, взлетая с палуб конвойных авианосцев и береговых аэродромов, днем и ночью рыскали противолодочные самолеты, штурмовики, истребители-бомбардировщики, казалось, только и ждавшие того, чтобы разнести в щепы и мелкие брызги любую вышедшую в атаку подлодку, любой корабль, любой мало-мальски подозрительный аэроплан. Изредка на сумрачной глади вод (дело было осенью) обозначались тяжелые туши субмарин, шаривших незримыми щупальцами во тьме океанских глубин в поисках злоумышленников. А из хладных бездн космоса денно и ночно зорко следил за свершавшимся действом американский спутник. Глядя на все это, можно было подумать только одно: "Началось!" Казалось, этот железный конвой идет, ни дать ни взять, навстречу самому року, выполняя какой-то воистину судьбоносный приказ. К счастью, все обошлось. Ни одно пиратское судно (надводное, подводное, воздушное), отмеченное традиционной пиратской символикой - алым стягом, с которого всепобеждающе взирает на божий мир пустыми глазницами череп, подчеркиваю, ни одно пиратское судно, ведомое каким-нибудь отчаянным головорезом одноглазым (одноруким, одноногим) "папашей Сильвером", не рискнуло на сей раз напасть на невзрачный теплоходик, ради охраны которого и предназначался описанный нами военно-морской и военно-воздушный эскорт, и взять его на абордаж. Впрочем, если новоявленные пираты и имели намерение покуситься на столь ревностно охраняемый транспорт, то у них были для этого достаточно веские основания: тихое и скромное суденышко имело на своем борту 250 кг плутония, полученного при регенерации отработавшего топлива во Франции и Англии и обогащенного в США. "Всего" 250 кг ядерной взрывчатки или "мирного атома", идущего на растопку атомной печки, именуемой в просторечии ядерным реактором. (Плутоний, как известно, годен и для того и для другого.) Подобные перевозки плутония, отмечалось в журнале "Атомная техника за рубежом" (№ 7, 1988), станут регулярными уже в начале 90-х годов, и каждая партия ядерного динамита, или "мирного атома" (это как вам будет угодно), из соображений безопасности, также не будет превышать 250 кг. Меры предосторожности, "взятые" конвоем, вряд ли были чрезмерными. Нелишним будет напомнить в этой связи, что именно после одного такого разбойного абордажа, предпринятого израильскими спецслужбами, в ноябре 1968 г., ими был захвачен в Средиземном море транспорт с 200 тоннами обогащенного урана на борту. А пять лет спустя Израиль уже обладал ядерным оружием. (Аtomkraft am Еnde? Gottingen. 1986, S. 46.) Полагая, очевидно, что "проще и дешевле" обеспечить безопасность перевозок ядерного горючего на время 12-часового полета, нежели при полуторамесячном морском рейсе, продавцы и покупатели плутония договорились о. создании соответствующего воздушного моста через Шотландию и Аляску. Однако не успели еще просохнуть чернила под этим соглашением, как власти штата Аляска возбудили в суде дело с целью защитить свой штат от чести стать перевалочным пунктом при транспортировке ядерной взрывчатки (и одновременно), ядерного топлива. Предлагаю читателям и такую информацию к размышлению. Известно, что на Кубе при содействии СССР полным ходом идет строительство АЭС "Хурагуа". Строится она на берегу Карибского моря, что изрядно беспокоит американцев, готовых, похоже, принять любые условия Кубы в обмен на ее отказ от строительства АЭС. "Хурагуа" будет состоять из четырех реакторов ВВЭР-440. Вслед за этой АЭС будут сооружены еще две с четырьмя реакторами ВВЭР-440 (см. "Атомная энергетика в странах - членах СЭВ". М., 1988, с. 11). Правда, как подчеркивается в литературе, "после аварии в Чернобыле западная пропаганда не переставая твердит о ненадежности АЭС в социалистических странах. Это ничем не обоснованные домыслы. За атомной энергетикой - будущее. Подтверждение тому строительство АЭС "Хурагуа" (там же). Не буду сейчас прослеживать логику столь глубокомысленного высказывания, а предлагаю читателям подумать вот над чем. По завершении строительства АЭС на Кубе мы будем забирать с нее отходы (а также с АЭС, которую будем строить в Индии) для захоронения в нашей стране. Так что придется нам гонять через моря и океаны наши военные эскадры на Кубу и в Индию: туда - для сопровождения транспортов с ядерными дровами, а обратно - с золой из заокеанских атомных печек. При этом возникает проблема обеспечения безопасного прохождения транспортов со смертоносным грузом. Мы проследили один из этапов ядерного топливного цикла - транспортировку ядерного горючего. Какие опасности несет он в себе - пусть судит читатель. Таким образом, у проблемы безопасности атомной энергетики есть и еще один аспект - международный. В последние годы участились случаи террористических акций в отношении АЭС. Так, в декабре 1982 г. на АЭС в Куберге (ЮАР) произошло четыре серьезных взрыва. Неудачей закончилось нападение Ирана в 1980 г. на иракский ядерный реактор "ОЗИРАК". В 1981 г. на этот же реактор совершил нападение, уже удачное, Израиль. Ирак, в свою очередь, совершил воздушные налеты на иранскую АЭС в Бушере - 24 марта 1984 года, 12 февраля 1985 года (все реакторы, за исключением реакторов ЮАР, находились в стадии строительства). Как подчеркивалось в Программе создания международного режима безопасного развития ядерной энергетики (в предложениях СССР), "разрушение мирных ядерных установок даже с помощью обычного оружия по своим последствиям было бы фактически равнозначно нападению с применением ядерного оружия, то есть такого рода действиям, которые ООН уже квалифицировала как тягчайшее преступление против человечества". "Назрела необходимость разработки надежной системы мер по предотвращению ядерного терроризма в любом его проявлении" ("Правда", 25.09.1986). Как подчеркивалось далее в советской Программе создания международного режима ядерной энергетики, "радиационная опасность и высокая токсичность, характерные для ядерных материалов, настоятельно требуют обеспечения их надежной защиты от преступных посягательств. Не исключена возможность использования таких захваченных материалов для создания простейших ядерных взрывных устройств с целью проведения диверсионных и террористических актов, шантажа и вымогательства. Назрела необходимость разработки надежной системы мер по предотвращению ядерного терроризма в любом его проявлении" ("Правда", 25.09.1986). (Кстати сказать, такие случаи уже были, причем одну из таких бомб смастерил один несовершеннолетний американец.) Здесь мы подходим к одному очень важному моменту. "Есть мнение", что основная угроза планете, как утверждает, например, генеральный директор МАГАТЭ X. Бликс, исходит "не от 400 атомных электростанций", находящихся в эксплуатации во всем мире, а от 50 тысяч ядерных боеголовок" ("В зеркале Чернобыля". "Правда", 25.04.1987). Сходную мысль выразил и академик Е. Велихов. "Прикоснувшись почти на ощупь к опасности, заключенной в атоме, - сказал он, - я еще острее осознал необходимость усиления борьбы за ликвидацию ядерного оружия" (Чернобыль предостерегает. "Правда", 27.05.1986). Однако ответа на вопрос, будет ли благодаря ликвидации ядерного оружия гарантирована безопасность АЭС и других ядерно-энергетических объектов от аварий, читатели так и не получили. Слов нет, бороться за мир надо, ликвидировать ядерное оружие надо. Только как? В физическом смысле, разумеется. Так сказать, "в натуре". Расплавить этот проклятый плутоний? Растворить его серной (или аскорбиновой) кислотой? Растереть его в порошок, и выбросить? Как? К сожалению, на этот вопрос никто - ни т. Велихов, ни т. Легасов, ни т. Петросьянц не ответили. Хотя все они выступают за уничтожение ядерного оружия. И честь им и хвала за это! А может быть речь идет лишь о том, чтобы ликвидировать его юридически? Не будем забывать, что для того чтобы начать ядерную войну, любое правительство тысячу раз подумает, прежде чем нажать на кнопку; оно должно осуществить ряд последовательных целенаправленных действий, каждое из которых может встретить активное противодействие как внутри страны, так и за ее пределами. В случае ядерного терроризма (особенно самочинного), не говоря уже о несчастном случае на ядерно-энергетическом объекте, все будет обстоять гораздо проще. Тем самым авария на мирной АЭС значительно вероятнее, нежели ядерная война, и вполне сопоставима с ней по своим последствиям. Итак, вопрос к тт. Велихову и Петросьянцу: "Будем ли мы после ликвидации и уничтожения ядерного оружия гарантированы от аварий на АЭС и других объектах ядерной энергетики, неважно, произойдут ли они в силу "невероятного и немыслимого стечения обстоятельств"? Не следует ли теперь пересмотреть соответствующие модели и сценарии возникновения и развития вооруженных конфликтов? Предположим, что государство "X" через подставных лиц осуществит террористическую акцию в отношении АЭС государства "У" вследствие чего произойдет "расплав активной зоны реактора" (или нескольких реакторов). Последствия очевидны: радиоактивное заражение местности, заражение грунтовых вод, что может оказаться национальной катастрофой и обречь нацию на медленное вымирание и деградацию. Открытых военных действий нет и не было, "тихая" ядерная война состоялась. Причем такую диверсию можно сравнительно легко замаскировать вод несчастный случай, каких на всех АЭС мира более чем достаточно. Возникает вопрос: существует ли какой-нибудь механизм, препятствующий такому возможному развитию событий? Или же единственное, что остается в такой ситуации, - это усиленно охранять ядерно-энергетические объекты? Что может воспрепятствовать акту государственного терроризма в отношении АЭС? Каковы должны быть ответные меры? И возможны ли они вообще? Тот же эффект наступает и в случае, когда террористическая акция совершается, так сказать, в частном порядке, например, какими-нибудь фанатиками. И будет ли иметь хоть какой-то смысл их наказание, коли "воды станут горьки"? В этой связи форсированное развитие ядерной энергетики в СССР будет означать на практике минирование собственной земли атомными зарядами. Особенно если учесть, в каких точках нашей страны ведется строительство АЭС и где они уже стоят. Интересно, что думают по этому поводу аналитики Министерства обороны, КГБ, МВД СССР? Теоретики международных отношений? Ждут выхода на Западе соответствующих публикаций, с тем чтобы дать их развернутую, развенчивающую критику? Кстати, был ли ими учтен опыт эффектной авантюры М. Руста? Весьма показательным в этой связи было обсуждение договора РСД-РМД в постоянных комиссиях Президиума Верховного Совета СССР. На одном из заседаний Маршалу Советского Союза С. Ф. Ахромееву, бывшему в то время первым заместителем министра обороны СССР, был задан вопрос о том, что предпринимает его ведомство для защиты советских АЭС от возможного нападения на них неядерными средствами. Ответ был дан маршалом с ходу, так как и полагается давать ответы военному человеку. Звучал он приблизительно так (за смысл ручаюсь головой): Министерство обороны считает, что в этой связи необходима борьба за предотвращение каких бы то ни было вооруженных конфликтов как с применением, так и без применения ядерного оружия. Точно так же, кстати, смотрит на этот вопрос и министр атомной энергетики СССР Н. Луконин (см.: "Политическое образование", № 9, 1988). Правда, можно подойти к вопросу и так: наличие АЭС, подобно наличию ядерного оружия у противоборствующих сторон, делает вооруженный конфликт маловероятным. (Напомним, что такая посылка является краеугольным камнем всецело отвергаемой нами доктрины "взаимного устрашения".) Действительно, возможность получения ответного ядерного удара уменьшает вероятность ядерной войны, но... в свою очередь, как показывает печальная практика, ведет к неконтролируемой гонке вооружений. Конечно, и АЭС можно рассматривать как "средство сдерживания вооруженных конфликтов". Складывается ситуация, когда обе стороны сказываются в положении заложников. Но вот в чем загвоздка, у стороны, терпящей поражение в случае развязывания конфликта без применения ядерного оружия, возникает соблазн использовать неядерное оружие против АЭС противника, ибо "все равно - погибать!" или "Лучше смерть от радиации, чем от железа!". Итак, перед терпящей поражение в ходе неядерного конфликта стороной возникает дилемма: или потерпеть поражение от применения неядерного оружия, или от применения ядерного оружия, или просто примириться с поражением. Конечно, такой "пасьянс", может быть, и устроит кое-кого из теоретиков, исповедующих "концепцию взаимного заложничества". Но вот вопрос: считают ли маршал Ахромеев и министр Луконин такое заложничество гарантией невозникновения неядерного конфликта? Судя по его ответу, нет, не считают. Но что же тогда останавливает его от вполне логичного, с точки зрения интересов его ведомства, шага - демонтажа АЭС как радикального средства увеличения безопасности вверенной нашим Вооруженным Силам державы? Повторяю: конечно, можно сказать, что строительство новых АЭС будет еще больше уменьшать вероятность удара по ним неядерным оружием и тем самым сдерживать развязывание вооруженных конфликтов. Но... одновременно растет риск случайной катастрофы на АЭС. А тут возникает вопрос и о возможности террористических актов в отношении атомных электростанций. Этот вопрос т. Ахромеева, случаем, не беспокоит? Или, по его мнению, этим должен наниматься КГБ, а Министерство обороны за это не отвечает?

Глава X СТРАТАГЕМА "ОШЕЛОМЛЕНИЯ", или КТО ОТВИНЧИВАЕТ ГАЙКИ?

Известный всему миру чеховский злоумышленник Денис Григорьев, равно как и прочие климовские мужики, не в обиду им будь сказано, не смог получить столь же глубоких знаний в области технической эксплуатации железнодорожного транспорта, каковые получили в области радиобиологии его потомки - наши, выражаясь старинным штилем, лейб-медики - вице-президент АМН СССР Л. Ильин, министр здравоохранения УССР А. Романенко, заместитель директора Института биофизики Минздрава СССР, профессор, секретарь секции Совета по радиобиологии АН СССР Ю. Григорьев и многие, многие другие. Однако при всем том в сердце Дениса Григорьева было глубоко укоренено чувство "страха божия". Помните? "Зачем убивать? Нешто мы некрещеные или злодеи какие? ."и мыслей таких в голове не было... Спаси и помилуй, Царица Небесная...". С чувством "страха божия" в нашей стране в свое время разобрались. И всерьез, в чем мы и имеем нынче возможность убедиться на горьком опыте нашей славной истории. Но если в сфере религиозно-нравственного сознания нашего общества дело обстоит именно так. как оно обстоит, то можно ли в таком случае сопоставить "воззрения" чеховского злоумышленника с воззрениями ряда наших ведущих медиков, анализирующих последствия чернобыльской катастрофы? Можно: сознанию Дениса Григорьева и вышеперечисленных медответработников присуща глубокая убежденность в том, что ежели не отвинчивать с железнодорожного полотна все (подчеркиваю - все) гайки - соответственно, продолжать строить новые АЭС, всемерно повышая их "безопасность", то ничего страшного не произойдет ни с пассажирами проходящих поездов, ни с нацией в целом. Впрочем, если аварию на железной дороге Денис Григорьев воспринимал как ужасную катастрофу, но его потомки и неявные оппоненты, похоже, чернобыльскую катастрофу за таковую и не воспринимают: "катастрофа" так ни разу и не сорвалось с языка Ю. Григорьева, Л. Ильина и А. Романенко в их рассуждениях о медицинских последствиях Чернобыля. Сравним. Денис Григорьев: "Уж сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем и хранил Господь... Ежели б я рельсу унес или, положим, бревно поперек ейного пути положил, ну тогды, пожалуй, своротило бы поезд, а то... тьфу! Гайка". (Чехов А. П. "Злоумышленник".) Ю. Григорьев: "Опыты на животных показывали", что они "справлялись с заведомо смертельными дозами облучения, а восстановление организма человека идет очень активно". ("Неделя", № 35, 1986, с. 21.) Развивая мысль Ю. Григорьева, Д. Григорьев мог бы так сказать по поводу Чернобыля: "Вот ежели б ядерная война началась, ну тогды да... а то... с реактору крышу сорвало, тьфу!" Впрочем, у меня нет твердой уверенности, что несчастный Денис Григорьев отнесся бы к чернобыльской трагедии так же, как его потомки-медики, если бы кто-нибудь ему доходчиво объяснил, что означает на деле "расплав активной зоны" реактора. Ю. Григорьев это, без сомнения, сознавал или обязан был сознавать в силу своего служебного положения и образования. Что ж, приспела пора поговорить о наших медответработниках и о том, что говорят они нашему народу о Чернобыле и ядерной энергетике. Слово вице-президенту АМН Л. Ильину. Он "как ученый и врач" утверждает, что после чернобыльской катастрофы "сколько-нибудь значительного увеличения количества больных раком не предвидится, так как оно намного ниже пределов колебания естественной частоты онкологических заболеваний". Что же касается генетических эффектов радиации, то их уровень еще примерно в несколько раз меньше возможного уровня развития злокачественных опухолей, то есть вероятность их появления ничтожна" (Чернобыль: прогноз медиков. - "Известия", 18.09.1986). Таково мнение и министра здравоохранения УССР А. Романенко (см.: И помогать, и исследовать. - ".Известия", 15.09.1986), поведавшего читателям о том, что "даже более 1000 бэр (бэр - биологический эквивалент рентгена. - Б. К.), полученных женщиной на протяжении нескольких лет, нисколько не отразились на родившихся у нее детях". Однако науке известны случаи, когда люди заболевали лейкемией, получив дозу общего облучения в 10 рентген (см.: Фриц-Ниггли X. Радиобиология. Ее основы и достижения. М., 1961, с. 263). "Чернобыльский опыт, - подчеркнул т. Ильин,- основательно проанализирован, и мы надеемся, что это может возродить доверие к "мирному атому": без развития атомной энергетики человечеству не обойтись" (Чернобыль: прогноз медиков. - "Известия", 18.09.1986). О том же говорил академик Ильин и в журнале "Политическое самообразование" (№ 8, 1988)." Оставим в стороне явную нелепицу относительно того, что "опыт Чернобыля мог основательно быть проанализирован" за четыре месяца: любому студенту-первокурснику ясно, что для выяснения всех последствий катастрофы понадобятся десятилетии. Но, может, все это было сказано Л. Ильиным сгоряча? Да нет. Через два года многоуважаемый академик вновь подчеркнул, что "теоретически возможный рост числа злокачественных опухолей среди населения нашей страны, - и в частности ее европейской части, за 50 лет может составить сотые доли процента от обычного уровня раковых заболеваний. Все расчеты показывают, что опасность, о которой идет речь, скорее теоретического, чем практического характера". Что же касается генетических последствий катастрофы, - отметил т. Ильин, - то "считается", что их вероятность "примерно в три раза меньше, чем онкологических. А они, как мы уже говорили, "ничтожны" (Диагноз после Чернобыля. - "Советская Россия", 11.01.1988). Риск онкологических заболеваний и отрицательных генетических последствий "незначителен и практически ни у какой категории населения реально не проявится", - вторит Л. Ильину профессор В. Книжников, заведующий лабораторией Института биофизики, член Национальной комиссии по радиобиологической защите при Минздраве СССР (Книжников В. Вокруг Чернобыля: год спустя. - "Медицинская газета", 22.05.1987). А иные договорились даже до того, что "курение в десять раз опаснее, чем превышение естественного радиационного фона в 50 (! - Б. К.) раз" (Иванов В., Пахомов Б. Путь - к безопасности. - "Правда,, 27.08.1986). Интересно, не пошла ли чернобыльская катастрофа на пользу здоровью наших людей? Впрочем, как говорил Денис Григорьев, "на то вы и образованные, чтобы понимать, милостивцы наши. Господь знал, кому понятие давал..." Конечно, ежели ничего страшного в медицинском плане после Чернобыля не произошло, то, очевидно, не произойдет ничего страшного и в том случае, если вдруг "рванет" или "потечет-" очередной реактор, тем более что позитивный опыт ликвидации последствий катастрофы уже накоплен. Так что можно строить АЭС и дальше. Медики дают свое "добро". Quod erat demonstrandum - что и требовалось доказать. Некоторые детали во всех этих построениях все же смущают. Начнем со статьи Иванова и Пахомова. "При облучении малыми дозами, - пишут они, - возникают эффекты, проявляющиеся лишь у небольшой части людей по законам теории вероятностей". Это означает, что "возможные радиационные эффекты проявляются случайным образом и могут быть обнаружены лишь статистическими методами при облучении больших групп людей". "Вероятность заболевания лейкемией в результате воздействия естественного фона излучения оценивается примерно одним случаем на миллион человек в год. Превышение естественного фона, например, в десять раз дает величину риска - десять случаев заболеваний на миллион человек в год. В то же время при средней продолжительности жизни в 70 лет в расчете на один миллион человек от всех причин ежегодно умирает примерно 14 тысяч человек. Так вот, можно считать, что в гибели одного из 14 тысяч умерших за год виноват естественный радиационный фон. Намного опаснее для человека, например, курение. Оценки на основе многочисленных наблюдений указывают, что риск смерти от болезней, провоцируемых курением (в их числе рак легких). составляет 500 случаев в год на 1 миллион курящих" (Иванов В., Пахомов Б. Указ. соч.). Вот и получается, что курение в 10 раз опаснее, чем превышение естественного радиационного фона в 50 раз. Вот так. Непонятно, правда, отчего при увеличении в 10 раз величины естественного фона вероятность лейкемии должна возрастать тоже в 10, а не в большее или меньшее количество раз? Ведь если, например, заставить человека работать не 8, а 24 часа в сутки, то из этого вовсе не следует, что выпуск производимой им продукции увеличится в 3 раза. Кроме того, приводимая авторами статистика основана на данных, касающихся естественного радиационного фона, но хотелось бы также получить информацию о заболеваниях лейкемией, вызванных превышением естественного радиационного фона в 10 раз. Следуя логике Иванова и Пахомова, можно было бы утешать отправляющихся на фронт новобранцев том, что до начала боевых действий от огнестрельного оружия в армии погибал всего один человек па миллион. И наконец, авторы ничего не сказали о генетических последствиях, полагая, очевидно, что обременять читателей сими проблемами не "следовает". Попутно, как бы ни к селу ни к городу, авторы отметили, что "обычные электростанции примерно в 100 раз сильнее, чем атомные, загрязняют окружающую среду вредными выбросами, в том числе и радиоактивными" (там же). Помнится, эту же идею развивал и т. Фалин, о чем уже говорилось в начале нашего "печального детектива". Напомним еще раз, что если верить справочникам, то обычные электростанции выбрасывают вредных веществ все-таки не в 100, а в 12 раз больше, причем в дозах, вроде бы совершенно безвредных для здоровья (см.: Теплоэнергетика и теплотехника, с. 443). Кроме того, как отмечают Иванов и Пахомов, "риск, возникающий при обычной нормальной работе следует отличать от риска, связанного с возможностью аварий" (Иванов В., Пахомов Б. Указ. соч.). Ну вот, все стало на свои места, и беспокоиться нам, по-видимому, больше нечего. Несколько диссонировало с этой лучезарно-благостной картиной, обрисованной медответработниками, высказывание академика АН УССР Н. М. Амосова, воспроизведшего азы радиобиологии: "Страшен малейший подъем радиации, даже если его уровень останется безопасным" ("Литературная газета", 27.05.1987). С тревогой восприняли мы и интервью доктора Р. Гейла американскому телекомментатору Ф. Донахью, показанное по советскому телевидению. Р. Гейл заявил, в частности, что в течение нескольких десятилетий от рака, вызванного аварийным выбросом, умрет от 5 до 75 тысяч человек, а обстановка в пораженной зоне будет нормализоваться 300 лет: 10 лет - период полураспада цезия-137 (при этом надо учитывать, что "зона" не изолирована от нас и "вступает в контакт" с менее зараженными участками земли и воды). Справедливости ради следует отметить, что через два года после Чернобыля, выступая на страницах "Правды", доктор Гейл фактически полностью солидаризировался с нашими официальными медиками ("Правда", 1.04.1988). Однако, судя по иностранным источникам, позиция Р. Гейла не по всем пунктам совпадает с той, которую он излагает на страницах советской печати. Отповедь Гейлу прозвучала в статье В. Книжникова, в которой доказывалось, что процесс нормализации пойдет быстрее предполагаемого, так как цезий будет фиксироваться частичками почвы, включаться "в соединения", недоступные для усвоения корневой системы растений". Кроме того, оказывается, "не нужно опасаться стронция-90. Его выпало значительно меньше, чем цезия" (Книжников В. Указ, соч.), хотя сколько выпало и того, и другого, отчего-то не сообщается. Не ясно, кроме того, как быть с плутонием и иными радиоактивными элементами. Что ж, допустим, что процесс нормализации радиационной обстановки "в зоне", именуемой с легкой руки журналистов "зоной правды и совести", "зоной ответственности" и являющейся, натурально, "зоной трезвости", будет благодаря этому происходить вдвое (предположим такой невероятный факт!) быстрее расчетного, то и тогда получается, что эвакуированные из нее люди смогут вернуться домой всего лишь через 150 лет. Что ж, есть смысл подождать. Впрочем, даже если цезий и стронций и не усвоятся корневой системой растений, то все равно они вкупе с 148 радионуклидами будут создавать ощутимый радиационный фон. Любопытно все же, отчего вице-президент Академии медицинских наук СССР Л. Ильин и его коллеги, чья основная забота по идее состоит в охране здоровья соотечественников, так настойчиво защищают интересы наших "чернобыльских ведомств" и, кажется, более всего озабочены тем, чтобы "вернуть ядерной энергетике прежний престиж"? Между прочим, единственным "аргументом" в пользу строительства новых АЭС как раз и становится непристойный тезис ряда советских медиков о том, что "ничего страшного" в Чернобыле, в сущности, не произошло и, следовательно, не произойдет и в случае нового Чернобыля. Без этого пропагандировать "мирный атом" стало бы просто невозможно. Рассказ о наших медиках и радиобиологах был бы неполным, если бы мы не упомянули в нем о Дмитрии Михайловиче Гродзинском - заведующем лабораторией радиобиологии Института ботаники АН УССР, члене-корреспонденте АН УССР. Нужно со всей откровенностью сказать, не устает подчеркивать ученый, что специалисты еще очень мало знакомы с принципами устройства радиационной защиты организма, а посему большая часть радиобиологов склоняется к тому, что даже самая малая доза облучения вредна. Поэтому, думая о здоровье населения, надо подходить к оценке экологических последствий Чернобыля с очень жестких позиций. Первое время после аварии, отмечает Д. М. Гродзинский, некоторые неквалифицированные медики даже распускали слухи о том, что небольшие дозы облучения чуть ли не полезны для организма (нашлись ведь и такие!), что к малым дозам можно привыкнуть. Это совершенно неверно. Если и говорить о каком-то привыкании, то это процесс, требующий очень длительного времени, - целого эволюционного периода. И в конечном итоге радиация все равно наносит ущерб популяции. В случае с радиацией и с возможными ответными реакциями на нее организма человека и других живых существ мы имеем дело с уравнением со многими неизвестными. И сейчас было бы ошибочно полагать, что наука сможет заполнить эти неизвестные конкретными значениями через месяц или через год. (См.: "Знание - сила,-. № 8, 1988.) Кроме того, как подчеркивает Д. М. Гродзинский, сложность определения ущерба чернобыльской катастрофы здоровью людей усугубляется тем, что авария на АЭС носила уникальный характер: вследствие высокой температуры, при которой произошел взрыв реактора, физико-химическое состояние выброшенных радионуклидов - йода, стронция, цезия, плутония и т. д. (числом около 450) оказалось весьма необычным. Фактически образовались частицы с новыми, не изведанными доселе свойствами: они плохо растворялись в воде, не могли поглотить их и растения, потому довольно долго они удерживались на поверхности листьев. Все это создало специфические, ранее не встречавшиеся типы загрязнения. Следует также иметь в виду, что радиация бывает "разной вредности". Одна поражает мембраны клеток, другая - энергетический аппарат, третья, самая опасная, - ядро. "Чернобыльская" радиация, увы, принадлежит к числу последней. При расчете последствий аварии крайне важно (если вообще можно говорить о каком-то строгом расчете) определить величину коллективной дозы облучения, которую вобрала в себя популяция, то есть все те, кто так или иначе - непосредственно или опосредованно - соприкасался с "зоной". Для Чернобыля эти дозы выражаются в миллионах человеко-бэр, что дает уже некоторое весьма нерадостное представление об отдаленных последствиях катастрофы. Сложностью расчета последствий случившейся катастрофы является то, что вследствие уникальности чернобыльской аварии очень сложно определить коэффициенты риска, то есть степень вероятности возникновения различных заболеваний. И внешние коэффициенты риска, отмечает Д. М. Гродзинский, рассчитывались давно - для Хиросимы и Нагасаки, для лиц, подвергшихся рентгенотерапии, для семей рентгенологов, а посему, подчеркивает ученый, в радиологии для получения коэффициентов риска использовался весьма специфический контингент. Кроме того, в последнее время проводится ревизия дозиметрических характеристик взрывов в Хиросиме и Нагасаки, Для Чернобыля же подобного коэффициента риска попросту не существует. Не будем также забывать, что радиация поражает иммунную систему, вследствие чего развиваются "обычные" заболевания, приводящие и к смертельному исходу. А с какими проблемами столкнется наша практическая медицина при "ликвидации последствий" аварии на какой-нибудь советской АЭС, показывает беседа с заведующей отделением клинической больницы № 6 Москвы А. К. Гуськовой. Как явствовало из нее, необходимую помощь в лечении лучевой болезни ряда пациентов оказывали "Институт кардиологии с его очень высокоразвитой биохимией, Институт гематологии со своей службой крови, Институт эпидемиологии и микробиологии, нарабатывающие нам специальные диагностические препараты, оценивающие концентрацию лекарств противоинфекционного действия, онкологический центр... С нами в контакте предприятия, производящие некоторые лекарственные формы, иногда - самые неожиданные" ("Известия", 27.05.1986). Добавим от себя, что СССР стал получать вдобавок лекарственные препараты из Швейцарии, США и других стран. Как подчеркнула А. К. Гуськова, "никто и нигде в мирное время не сталкивался с подобной страшной, а в научном смысле - во многом неизведанной - проблемой. Убеждена: многие страны могли оказаться и в худшем положении". Интересно, что это за страны? Габон? Чад? Уганда? Правда, при этом интервьюеры А. К. Гуськовой - корреспонденты "Известий-" Г. Алимов и А. Иллеш предупреждают, что "нельзя даже в мыслях допускать, чтобы радиология стала перспективной отраслью медицины конца XX века". Да, помилуйте, отчего же нельзя? Уж не оттого ли, что наши чернобыльские ведомства намереваются бездумно форсировать развитие не менее бездумных ядерно-энергетических программ, а мы своими раздумьями можем помешать себе одобрить их бурную деятельность? Тем более что, как утверждала А. К. Гуськова, медицинский коллектив "полностью контролирует клиническую ситуацию" (сказаны сии слова в конце мая 1986 г.). (Мир и разоружение. Научные исследования. Специальный выпуск. М., "Наука", 1986, с. 100.) ). Интересно, что она под этим понимала? Строгую и точную фиксацию числа пострадавших? И как собирается ее "контролировать" наш медперсонал при полном отсутствии элементарной медицинской статистики? Да сейчас и ребенку ясно, что всякая статистика (которую, кстати, еще только предстоит "наладить") не сможет показать всех последствий Чернобыля, поскольку полученные данные не с чем будет сравнивать. Зачем же заниматься самообманом и вводить общественность в заблуждение? Уж не для того ли, чтобы обеспечить легкую жизнь чернобыльским ведомствам? И, кстати, если Минздрав СССР и УССР хочет быть объективным в оценках Чернобыля, он должен давать периодический бюллетень для общественности, а не делать, подобно т. Ильину, безответственные, с точки зрения специалиста и гражданина, заявления относительно того, что "никакой опасности в "будущем от радиации не предвидится" - ни в генетическом, ни в онкологическом плане. И вообще создается впечатление, что в ходе биотической эволюции и политической революции у нас в стране народился новый антропологический тип: "советский человек", которому никакая радиация нестрашна. Впрочем, у руководителей нашей медицины есть свой частный интерес в том, чтобы, насколько возможно, благообразить картину разыгравшейся трагедии. Сам министр здравоохранения СССР Е. Чазов во всеуслышанье заявил, что в эпоху перестройки советской медицины будут в целях экономии инвалюты уменьшены закупки зарубежных лекарственных препаратов (нефть дешевеет!). В то же время советская фармацевтическая промышленность обеспечивает население лекарственными препаратами "не полностью", где-то на 70% (в лучшем случае). Так что выходит все прямо по Гоголю: "Чем ближе к натуре, тем лучше, - лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет". А что сказало по поводу Чернобыля МАГАТЭ? МАГАТЭ сказало: "О'кэй!" 8 мая 1986 г. генеральный директор МАГАТЭ X. Бликс и директор отдела ядерной безопасности агентства М. Розен, облачившись в защитные костюмы, захваченные из Вены, "облетели на вертолете г. Чернобыль, а также территорию станции и с высоты 800 метров осмотрели поврежденный четвертый блок АЭС". "В весьма откровенных беседах, - сказал 9 мая на пресс-конференции в МИД СССР X. Бликс, - в результате визуальных наблюдений (I - Б. К.) на месте происшествия нам удалось получить достаточно полное, хотя и предварительное представление об аварии и се последствиях". "Ситуация, - как подчеркнул г-н Бликс, - нормализуется", а радиоактивные изотопы, "выброшенные в результате аварии, живут непродолжительное время. А это значит, что в будущем на близлежащих полях возобновится работа, а поселок АЭС будет безопасен для проживания.". (Чернобыльская АЭС: ситуация стабилизируется. Пресс-конфереппия в Москве. "Правда", 10.05.1980). (Напомним, что в эти дни еще не было ясно, проплавит ли "кориум" днище реактора. Иными словами, заразит ли он воды и почву или нет, "станут воды горьки или нет", не ясно было, случится "вселенская" катастрофа или нет.) Представители МАГАТЭ сказали "о'кэй" и в тот же день отбыли к себе в Вену. В Вене их "с пристрастием" проинтервьюировали вездесущие корреспонденты "Шпигеля". Вот некоторые .выдержки из интервью X. Бликса и М. Розена (Der Spiegel, № 21, 19.05.1986). "Шпигель": Сложилось ли у вас впечатление, что люди были информированы о несчастье? Бликс: По всей видимости, в Киеве они были информированы в достаточной степени. "Шпигель": И по вопросам размера аварии и величины радиоактивного излучения тоже? Бликс: Ну, с людьми на улицах я не говорил. "Шпигель": А почему нет? Бликс: Нас взяли с собой на двухчасовую поездку в зону реактора. Розен: И потом мы не говорим по-русски, что затруднило бы дело. "Шпигель": Существовали ли планы действий на случай катастрофы? Бликс: Нет. Мы не знаем ничего о подобных планах. Наверное, какие-то планы на этот счет были, но с русскими мы о них не говорили. "Шпигель": Почему вы об этом их не спросили? Бликс: Это не было главной целью нашей поездки. Мы прибыли не в качестве комиссии по расследованию, а для того, чтобы договориться о международном сотрудничестве и обмене информацией. "Шпигель": Но ваша организация публикует рекомендации по предотвращению подобных катастроф и по борьбе с их последствиями. Неужели вам не захотелось узнать, известно ли, по крайней мере, русским содержание этих рекомендаций? Розен: Когда русские приедут в Вену, вы их об этом и спросите. "Шпигель": Насколько высока была интенсивность радиоактивного излучения - 400 или даже 1000 рентген? Розен: Об этом мы не спрашивали. "Шпигель": Почему? Розен: Мы приехали туда не для того, чтобы устанавливать, какую дозу облучения получили люди. "Шпигель": Трудно понять, почему вы не задали этот вопрос; это же важно для того, чтобы установить, велика ли опасность для соседних стран. Розен: Доза, полученная населением соседних стран, не будет иметь для него сколь-нибудь значимых последствий. Бликс: Разумеется, очень важно знать, каковы размеры радиоактивных осадков на Украине и какой дозе облучения подверглись там люди. Но все это никоим образом не отразится на тех, кто живет в Швеции или Финляндии. "Шпигель": Известна ли вам величина радиоактивного заражения в окрестностях АЭС и на Украине в целом? Бликс: Русские уверены, что они в состоянии дезактивировать местность. Она будет пригодна и дли сельскохозяйственных работ. "Шпигель": И сколько времени понадобится для этого? Бликс: Мы не говорили ни об этом, ни о том, когда эти работы начнутся, ни о том, сколько они будут продолжаться. "Шпигель": За месяц до несчастья была опубликована статья Л. Ковалевской - человека, явно сведущего, в журнале "Литературная Украина" о Чернобыльской АЭС. В ней обрисована ужасающая картина строительства: брак, спешка, использование негодного стройматериала. Вы не читали эту статью до аварии? Бликс: Нет, не читал. Розен: Мне известны некоторые комментарии к этой статье. На строительстве американских АЭС царила такая же картина. "Шпигель": И эти сообщения вас не взволновали? Розен: Взволновали? С какой стати? "Шпигель": Поскольку это представляет угрозу людям и окружающей среде. Розен: Я интересуюсь сообщениями обо всех реакторах, делаю соответствующую подборку материалов для возможного использования их в будущем. В конце интервью г-н Розен поведал читателям о том, что в МАГАТЭ хранится 60 томов норм безопасности на АЭС. "Шпигель": Итак, у вас есть соответствующие нормы, но никто их не придерживается. Следовало бы изменить такое положение вещей. Бликс: Если правительства этого захотят, и при том все без исключения, то тогда это станет возможным". В общем, "родное "не был, не состоял, не участвовал", так сказать, "в мировом масштабе". Все это было неожиданно даже для меня, более десятка лет преподающего международное право. Зато теперь имею представление, чем же в действительности занимается МАГАТЭ. Второй раз комиссия МАГАТЭ в том же составе посетила СССР в январе 1987 г. В очередной раз выразив удовлетворение от проделанной на АЭС работы, М. Розен заявил, что третья очередь станции "может быть пущена после завершения дезактивационных работ во второй половине 1987 г." (АЭС: безопасность и человеческий фактор. Пресс-конференция в МИД СССР. "Правда", 17.01.1987). Розен заявил, что "выбросы радиоактивности составляют близ саркофага "всего три милликюри в день, что в 10 раз меньше уровня, образуемого в результате нормальной эксплуатации АЭС" (там же). Казалось бы, чего еще желать? И тем не менее было принято решение третью очередь, то есть пятый и шестой энергоблоки, не возводить. Можно было бы, конечно, заподозрить комиссию в легкомыслии, но ведь не сама же она собиралась возводить третью очередь Чернобыльской АЭС и не век же ей скорбеть о чужом горе... Конечно, трудно ждать объективности в оценках Чернобыльской трагедии от МАГАТЭ - организации, кровно заинтересованной в развитии ядерной энергетики. В общем, убеждение в том, что ничего, в сущности, не случилось, крепло. И с этим ничего нельзя было поделать. Ох, как это было важно тем, кто нес и несет за чернобыльскую катастрофу ответственность. Кажется, тучи над их головами рассеялись... Но вот заговорил "Колокол Чернобыля". Хоти нельзя сказать, чтобы очень уж и заговорил: было сделано все, чтобы звон этого колокола приглушить, и тем не менее... ...На экране - женщина, пробирающаяся тайком в "зону" кормить кур. Двое мужчин удят рыбу а тихой речке, средь благодатной, хотя и зараженной природы: "зона". Сетуют переселенцы: пора возвращаться по домам, ведь ничего не видно, ничего не чувствуется. "За такими немудрящими сценками, - пишет кинокритик В. Кисунько, - открывается, не побоюсь сказать, первобытность (! - Б. К,.) нашего сознания перед лицом принципиально новой ситуации, в которой человечество оказалось в ядерный век" (Кисунько В. Лицо студии. "Советский экран", 1987, № 13, с. 9). ...Лежат на земле спелые яблоки, сгибаются под легким ветром колосья созревшей пшеницы... "С торжественной страшной простотой атомного реквиема звучит дикторский текст: "И никто не соберет эти яблоки. Они сгниют, сохраняя в себе радиоактивные семена. Зерна пшеницы осыплются в землю и прорастут, и снова взойдут радиоактивным полем. Их будут клевать птицы - для них не установишь границ!" Люди, несмотря на запрет, все-таки ловят в отравленной реке рыбу... - все то же чеховское отвинчивание гаек с рельсов поезда будущего неразумным "злоумышленником" (Евтушенко Евг. О чем звонит колокол Чернобыля. "Известия", 5.08.1987). Так-так. "Первобытность нашего сознания", порождающая "злоумышленников", - вот, стало быть, причина всех "бед мирного атома". Вот, оказывается, кто "гайки-то отвинчивает"! Сознаньице мужичков всему виною! Что ж, попробуем разобраться. Если во всем виноваты "злоумышленники" - мужики, удящие отравленную рыбу в отравленной реке, то нелишне было бы спросить тт. Кисунько и Евтушенко, а какое, собственно, сознание, кроме "первобытного", можно выработать, читая статьи наших компетентных лиц, ядерщиков, медиков, журналистов и представителей МАГАТЭ? Ведь они, а не "мужики и бабы", внедряют в наше сознание мысль о том, что "обстановка нормализуется", а кое-где уже и "нормализовалась"! Кстати, о яблочках и рыбке. Вот что говорил один из ведущих сотрудников ИАЭ доктор технических наук А. Тутнов в августе 1986 г.: "Видели, наверное, когда ехали сюда, сколько на дороге валяется спелых яблок? А вот мы даже в Чернобыле их едим. Проверили, посчитали, и получилось - если у яблока вырезать место завязи, надо съесть их каждому человеку 300 кг, чтобы получить санитарную норму облучения" (Гусев О., Покровский А. Четыре месяца спустя. "Правда", 2.09.1986). Все бы хорошо, жаль только дозиметров не допросишься, а если и допросишься, то придется еще учиться ими пользоваться. А так, конечно, поели бы "яблочков". Стало быть, если верить А. Тутнову, нежелание есть яблоки в Чернобыле - это и есть проявление "первобытности сознания". Так есть эти яблоки, в конце концов, или не есть? А вот другой пример. В начале июня 1986 г. корреспонденты "Правды" В. Губарев (тот самый, что написал "Саркофаг") и М. Одинец отправились на рыбалку, вооружившись при этом дозиметрами. "Слухов, к сожалению, много, - с грустью констатировали они. - Мол, "в воду заходить нельзя", "рыба теперь радиоактивная", "у нее надо отрезать голову и плавники" и т. д. и т. п. Истоки этих слухов понятны: часть Киевского водохранилища попала в 30-километровую зону, проводятся масштабные мероприятия но защите рек и моря от попадания радиоактивных веществ". Прибыв на место, корреспонденты, по их словам, "и поплавали, и повеселились, и сфотографировались на память". Затем приступили к дозиметрической проверке пойманной рыбы. "Исследования показывают, что ни в жабрах, ни во внутренностях щуки, сома, судака, линя, карася, ни в плавниках, ни в хвосте никаких следов повышенной радиации нет. - Но это только часть операции, - весело уточняет (! - Б. К.) районный рыбинспектор С. Миропольский, принимавший активное участие в дозиметрии рыб. - Теперь их надо сварить, поджарить и скушать... А через несколько дней журналисты разговаривали с Ю. А. Израэлем: "Нас тоже замучили вопросами: можно ли купаться? Ловить рыбу? Можно и надо! ...И очень жаль, что вы сообщаете о своей рыбалке уже после нее, а не заранее - обязательно поехал бы с вами!" (Губарев В., Одинец М. Рыбалка с дозиметром. - "Правда", 8.06.1986). В общем, рыбки т. Израэль, стало быть, так и не попробовал. Жаль. "Помню момент, - поведает позже В. Губарев, - когда родился замысел пьесы. Мы шли на катере из Киева посмотреть, что с водой в Киевском море. Я был на корме, как вдруг стал вырисовываться сюжет, в воображении появился Институт радиационной безопасности, разные персонажи. Я уехал на дачу и за восемь дней написал трагедию..." (Система ответственности. "Театральная жизнь", № 21, ноябрь 1987). Уж не после той ли самой поездки? Да, жизнь у пас действительно театральная. А все-таки, можно рыбку ловить? Или все же нельзя? Тут поневоле собьешься с толку и низведешь свое сознание до уровня "первобытного-". Неясно становится, то ли мое сознание первобытно вследствие того, что я не читаю газет, то ли вследствие того, что я их, напротив, читаю. И даже очень внимательно. Так кто же, в конце концов, "отвинчивает гайки": незадачливые рыбаки или же тт. Петросьянц, Израэль, Ильин и т. д.? Думая о рыбаках из фильма "Колокол Чернобыля", невольно вспоминаешь щедринские строки: "Никто не станет отрицать, что эта картина не лестная, но иною она не может и быть, потому что материалом для нее служит человек, которому с изумительным постоянством долбят голову и который, разумеется, не может прийти к другому результату, кроме "ошеломления". Вот на экране и отразился итог этих "ошеломлений"! И все же особенно непристойна во всей этой истории позиция медиков. Они-то и есть "злоумышленники" в чистом виде, "отвинчивающие гайки, но не все гайки, а через одну". Именно они утверждают, что запас прочности у человеческого организма настолько велик, что пережить еще пару-тройку Чернобылей не составит ему особого труда. Уже слышу сердитые голоса: "Как может рассуждать о таких тонких материях, как ядерная энергетика, неспециалист, лицо некомпетентное? По какому праву? Даже если он занят всего лишь толкованием смысла газетных вырезок, их сопоставлением. И кто поручится, что это сопоставление лишено "тенденции" и лишено лишь, как говорили в старину, "подлых слов"? Что ж. пришло время выяснить, что есть компетентность. Если проанализировать постановление Политбюро ЦК КПСС ("Правда", 20.07.1986), то поучается, что многие "компетентные", то есть, ответственные липа, в частности, бывшие: председатель Госатомэнергонадзора т. Кулов, первый заместитель министра среднего машиностроения т. .Мешков, заместитель министра энергетики и электрификации Шашарин, заместитель директора Научно-исследовательского и конструкторского института т. Емельянов и др. качествами, необходимыми профессионалу, не обладали. А если и обладали, то ими не пользовались. А если и пользовались, то не настолько, чтобы предотвратить "крупные ошибки и недостатки в работе, приведшие к аварии с тяжелыми последствиями". Иными словами, они не превратили свою компетентность из "вещи в себе" в "вещь для нас", как сказал бы И. Кант. Аварии на наших ядерно-энергетических объектах скрывались не только от общественности и правительства (!), но даже и от работников АЭС (!!) (Медведев Г. У. Некомпетентность. - "Коммунист", 1989, № 4, с. 94). Поэтому было бы не лишено оснований предполагать, что обвинения в некомпетентности, бросаемые профессионалами непрофессионалам, и "буде таковые воспоследуют", могут оказаться обоюдоострыми. С другой стороны, отсутствие соответствующего диплома, как являет практика, не может само по себе свидетельствовать о неспособности лица ориентироваться в той или иной проблеме и высказывать по ней грамотные, здравые суждения. Особливо в наш просвещенный век или, точнее, в век политпросвещения. За примером далеко ходить не будем: генеральный директор МАГАТЭ X. Бликс по образованию юрист.


Страницы

<<< Предыдущая <<<

>>> Следующая >>>

Статистика
Число посетителей сайта
Число просмотренных страниц
2018 Декабрь
1049
29798

Медицинская помощь
2016-08-18 13:43:52
Лист Олівінського В.В.
2014-05-08 15:39:17
Лист Листраденкова П.С.
вх №213 від 07,05,2014
2014-05-08 15:37:41
Лист Арутюмова А.К.
вх № 214 від 07,05,2014
2014-03-07 17:31:50
Лист Жук Г.И.
2013-04-04 17:37:34
Лист Кияшко О.П.
вх 223 от 03,04,2013